– Когда мы маскируемся, то направляем тепло наших тел вниз, – недовольно прошептала она мне на ухо. – Иначе дракон, летящий в небе, его заметит. Под крылом Эскар ты бы запеклась до смерти.
– Тогда спасибо, – сказала я и вздрогнула. – Хорошо, что ты знаешь такие вещи.
Уголки ее губ уныло опустились.
– Они могли бы поверить в меня. Я бы сделала все правильно.
Я могла назвать пару причин, по которым старшие теперь ей не доверяли. Она, конечно, тоже о них помнила – она выглядела как ребенок, который неустанно бичует себя изнутри.
С наступлением темноты изгнанники разбивались на пары и проводили тренировочные бои. Мало кто был в хорошей боевой форме – лишь некоторые хоть раз в жизни сражались с более серьезным противником, чем дикий тур. Но Комонота, судя по его виду, это не беспокоило. Он демонстрировал разные техники, объяснял ошибки и все время повторял:
– Ваши умы – вот вернейшее оружие. Сражайтесь, словно порфирийские рыбаки. Сражайтесь, как купцы. Они никогда не поймут, кто нанес им удар.
Однажды вечером, после двух недель дневного пути и вечерних боев, все взрослые драконы перекинулись в человеческое обличье. Лало заметил мои удивленные взгляды и пояснил:
– Мы добрались до разветвления Мекони. Это значит, что мы неподалеку от лаборатории № 4. Нам нужно обсудить следующий шаг, а разговор двух сотен драконов получился бы чересчур громким.
Я последовала за ним и другими саарантраи в узкую боковую долину, которая скорее напоминала расщелину в горах. Комонот дожидался остальных в самой глубине. Рядом с ним стояла хмурая Эскар; остальные драконы опустились на гравий или присели на корточки. Лало тянул меня за собой, пробираясь сквозь толпу, пока мы не оказались почти что в самых передних рядах.
– Мне нужны добровольцы, которые отправятся вместе с Эскар в лабораторию № 4, – произнес ардмагар, сразу переходя к сути вопроса. – Она раньше работала там и полагает, что мы можем рассчитывать на помощь одного из служащих там квигутлов. Тем не менее нам нельзя рисковать и отправлять туда всех, пока она не установит с ним контакт. Когда мы убедимся в его поддержке, разобьем войско надвое. Самые сильные бойцы отправятся штурмовать ворота, а остальные незаметно проникнут внутрь по запасному тоннелю в горе…
Кто-то поднял руку. Ардмагар раздраженно моргнул, потом спросил:
– Да?
– Похоже, ты составил весь план за нас, – проговорил плотный пожилой мужчина. – Нам обещали право голоса…
– Только не по этому вопросу, – отрезал ардмагар. По толпе прокатился недовольный ропот. Некоторые саарантраи поднялись на ноги, собираясь уйти, но Комонот проревел:
– Остановитесь. Сядьте и выслушайте меня.
Саарантраи сели, недоверчиво сложив руки на груди.
– Вам известно, зачем существуют Цензоры? – спросил он. – Некоторые полагают, что если мы не будем сурово подавлять свои эмоции, то начнется анархия. Они считают, что драконов настолько поразят чувства, что они забудут о логике, этике и своих обязанностях.
Я взглянула назад и увидела, как Бризи вздрогнула.
– Последние полгода я пытаюсь понять, действительно ли это так. Я живу в человеческом обличье и хожу по лезвию эмоций, – продолжил Комонот. – Со временем мое мнение изменилось. Чувства – это не всегда слабость, как я считал раньше.
– Теперь мы хотим сами нанести удар по Цензорам. Не по Старому Арду, а по организации, которая якобы придерживается нейтралитета и лишь следит за законом, вынося приговоры и приводя их в исполнение. Как и Старый Ард, Цензоры хотят отбросить нас назад, но я думаю, мы прошли слишком долгий путь, чтобы это допустить. Вы жили и той, и другой жизнью. Вы видели обе стороны медали. Я считаю, что это сделало вас сильнее, изгнанники. Вы – средство, с помощью которого мы можем двигаться вперед, по направлению к миру с людьми и возрождению драконьего племени.
– Но вам нужно доказать мне, что избавиться от Цензоров – это не глупый шаг. Убедите меня, что две сотни драконов, испытывающих чувства, могут поддерживать дисциплину, повиноваться приказам и работать вместе. Последний пункт – совместная работа – незнаком нашим врагам. Я считаю, что в этом отношении наши эмоции точно делают нас сильнее.
Изгнанники выпрямляли спины, взволнованно перешептываясь между собой. Комонот решил воззвать к их эмоциям, и это сработало. У него в руках появился новый, необыкновенно мощный инструмент.
– Итак, – проговорил Комонот. – Кто отправится с Эскар на разведку в лабораторию № 4?
Лало, стоящий рядом со мной, тут же поднял руку.
– Лало, сын Ниилата, – проговорил ардмагар, окидывая взглядом толпу. – Еще двое.
– С нами должна пойти Серафина, – произнесла Эскар.
– Хорошо, – согласился Комонот, не потрудившись спросить моего мнения. Раз Эскар хотела, чтобы я отправилась с ними, это, несомненно, было как-то связано с Ормой. Я не стала спорить.
В задних рядах начался какой-то спор. Я оглянулась и увидела, что Бризи доказывает что-то матери.
– Птенец хочет что-то сказать? – спросил Комонот, бросив на них взгляд свысока.
Бризи вскочила на ноги, вырвавшись из хватки Икат.
– Я вызываюсь идти с Эскар!
