Мы все с этим согласились, но так и не смогли решить, как лучше действовать. Рыцари нерешительно предложили напасть на город и схватить Джаннулу, но глупо было вступать в сражение с городским гарнизоном накануне настоящей войны. Всем нашим войскам нужно было поберечь ресурсы для будущих сражений, а не наносить ранения друг другу.
– Никаких военных действий, – отрезала я. Заговорив снова, я взглянула на Киггза, в надежде, что хотя бы он меня поймет. – Я чувствую некоторую ответственность за Джаннулу. Если есть способ ее спасти, я должна попытаться.
Киггз смотрел на меня с нежностью и добротой. Я не выдержала его взгляда и уставилась на свои руки.
– Тебя мучает чувство вины. – Его голос приносил утешение, будто поглаживая меня по голове. – Мы с ним старые друзья. Оно словно укус овода, который саднит всю ночь. Оно словно банкет, который никогда не закончится. Именно его испытываешь, когда мчишься домой к невесте, желая высказать ей все, что накопилось у тебя в сердце, а она даже не хочет тебя видеть.
Я была слегка удивлена, что он говорит так прямо в присутствии рыцарей, но, судя по их виду, они из его речи ничего не поняли. Он оперся локтями о колени, наклонился вперед и спросил:
– Что нам делать, Фина?
Я нахмурилась, глядя на кустарную карту. Комочки дерна, означающие нинийцев, гореддийцев и лоялистов, были раскиданы повсюду, неотличимые друг от друга.
– Проведите меня во дворец, – медленно сказала я. – Она так хотела, чтобы я жила в ее земном раю. Так я и поступлю. Я стану ее подругой, подберусь к ней так близко, как только смогу, пока не пойму, чего она хочет и как ее остановить. Я выведу Глиссельду из-под ее влияния. – Три человека, сидящие вокруг карты, кивнули. Мы придвинулись ближе друг к другу и начали обсуждать план.
Я так долго вела ночной образ жизни, что к полудню уже ничего не соображала. Мне разрешили прилечь в палатке командования: складная кушетка показалась мне самой удобной кроватью, на которой я когда-либо спала.
Я проснулась в полдень от звуков, которые доносились с тренировочного поля дракомахистов, но осталась лежать на кушетке. Прежде чем идти в Лавондавиль, мне нужно было собрать столько информации о нинийских итьясаари, Ларсе и Джаннуле, сколько было возможно. Успела ли она поймать на крючок Бланш и Недуара? Что она с ними делала?
Я успокоила дыхание, произнесла ритуальные слова и вошла в мой… я до сих пор думала о нем как о саде, пусть он весь иссох и съежился. С того дня, когда я назвала каждого аватара по имени, ничего не изменилось. Небо так и осталось просевшим. Его по-прежнему поддерживали только домик Джаннулы и деревья вокруг болота Пандовди. Жители сада лежали на лужайке в одну линию, неподвижные, словно куклы. Теперь сад требовал совсем мало времени. Я зашла и пересчитала их всех.
Я нашла куколку Недуара. Если Джаннула поймала его на крючок, она легко обнаружит, что я за ним подсматриваю. Нужно было проявить особую осторожность и не выдать ей никакой важной информации. Я не думала, что она поймет, где я нахожусь, но явно догадается, что я неподалеку. Этот визит в любом случае не мог не вызвать у нее подозрения, но у меня не оставалось выбора: я должна была знать наверняка.
Я взяла крошечные ручки игрушечного Недуара и приготовилась к жуткому водовороту, в который должно было упасть мое сознание, но видение не засосало меня внутрь, как это обычно происходило. Оно казалось далеким и фальшивым, словно я смотрела на мир сквозь подзорную трубу.
Я парила под потолком и смотрела вниз: по крайней мере, это осталось неизменным. Я увидела узкую комнату с белеными стенами и простой деревянной дверью. Подо мной чумной доктор с клювом вместо носа нес в руке чайник, обернув ручку носовым платком, чтобы не обжечься. Он налил кипящую воду в оловянный таз, стоящий у него на столе, а потом расстегнул рубашку. Его впалая грудь и худые плечи были покрыты серебристыми драконьими чешуйками. Он опустил в воду тряпочку, отжал ее, поморщившись от жара, и начал протирать чешую.
Я посмотрела на него несколько секунд, задумавшись над парадоксом: мне нужно было потянуться вовнутрь, чтобы увидеть то, что происходит снаружи. А потом я заговорила с Недуаром в своей голове: «
– Мне как раз показалось, что вы за мной наблюдаете, – проговорил он, осторожно отжимая тряпку. – Должен признать, ее подход мне нравится меньше, чем ваш.
Мне не нужно было спрашивать, с кем он меня сравнивает.
Старый доктор промокнул плечо, и от его пестрой спины пошел пар.
– Сначала атаке подверглась Бланш. Она пыталась сражаться, и это доставляло ей ужасную боль. Поэтому она залезла в мои запасы и выкрала слезы мака. Хотела умереть, но не рассчитала дозу и очень сильно заболела.
Поэтому я сказал: «Бланш, я могу дать тебе более действенный яд, если ты и правда этого хочешь. Или ты можешь сдаться Джаннуле, а я помогу тебе найти выход».
