Камба закрыла свои темные глаза, Ингар прижался щекой к ее голове. Его лицо медленно растекалось, снова приобретая растерянное выражение.
Я вернулась в сад, уже придумывая стратегию. Воспоминание-жемчужина, которое попытался создать Ингар, видимо, на некоторое время возвращало его в себя. Камба явно считала, что это может как-то помочь. Наверняка у нас получится придумать, как это использовать.
Я оставила Абдо напоследок, потому что боялась его искать. Возможно, он просто остался в Порфири. Возможно, ему удалось с помощью книги научиться превращать сознание в воду, и Джаннула не смогла заставить его отправиться в Горедд.
А может быть, он умер. Но нет, конечно, нет. Разумеется, я бы об этом узнала.
К моему удивлению, его аватара не оказалось рядом с другими гротесками. Я поискала его под солнечными часами и кустами, напоминающими буханку хлеба (я полностью подняла их с земли, а потом аккуратно поставила обратно), посмотрела под большими листьями на краю болота Пандовди и, наконец, нашла его. Он лежал, наполовину окунувшись в грязную лужу, твердый, как палка, и маленький, словно мой мизинец. Я взяла его крошечные ручки указательным и большим пальцами.
И переместилась в настоящий мир. Мой взгляд парил в вечернем небе над лесом. Я знала это место: опушка Королевских лесов. Город мерцал на юго-западе, факелы освещали военные конструкции на стенах. Дорога подо мной петляла и тянулась на север, к форту Дьюкомб, к горам и лагерю генерала Зиры. Я парила над тем местом, где лес встречался с папоротниками. Тронутые дыханием осени деревья блестели золотом даже в сумерках. Листья крутились и танцевали на ветру, словно бледные ночные бабочки.
Я нигде не видела Абдо. Я опустилась пониже, осматривая границу между лесом и болотами. Дорога пересекала их под прямым углом, и на этом подобии перекрестка стоял маленький полуразрушенный храм.
В своем видении я приблизилась к нему. Внутри него царила полутьма, но я разглядела маленькую каменную статую, напоминающую человека, которая стояла на постаменте. У нее не было никаких отличительных черт: ни лица, ни кистей рук. Ее украшал красный фартук, обшитый золотом. Ткань выцвела и прохудилась.
Под статуей висела табличка с надписью:
Прочитать имя святого мне не удалось: его скрывал мох.
В самом темном углу храма, скрестив ноги и положив руки на колени, сидел Абдо. Он не шевелился и походил на вторую статую. В храм вошли несколько людей – дровосеки? странники? – приняв его за медитирующего паломника, они оставили ему хлеба, блюдо с фруктами и чашку воды. Я едва не зарыдала от облегчения и пожалела, что у меня сейчас нет рук, чтобы его обнять.
Это, конечно, потревожило бы его. Даже мой взор мог нарушить его сосредоточенность. Была ли Джаннула способна вселиться в него, когда он находился в таком состоянии? Как-то же он все-таки оказался здесь, а не в Порфири, но при этом не жил в городе с остальными.
Я снова вспомнила видение. Возможно, Абдо нашел способ показать мне, что он сбежал. Но мог ли он двигаться, не привлекая ее внимания? Мог ли перестать концентрироваться, чтобы съесть хлеб и фрукты? Он когда-нибудь спал?
Мне очень хотелось проверить Пэнде, но я отстегнула огонь его сознания от своего сада.
Возможно, мне это почудилось, но уголок его рта слегка изогнулся в едва-едва заметной улыбке.
Раз солнце садилось над болотистым севером города, значит, оно садилось и над нашим лагерем. Давно было пора вылезать из кровати. Я потянула затекшие руки, размяла ноги и вышла из палатки в поисках принца. Судя по звукам, дракомахисты занимались на поле, поэтому я повернула в его направлении.
И застыла на месте. В поле сидел дракон, и его чешуйки казались ржавыми в закатных лучах. Я провела последний месяц среди драконов в их естественном обличье, но все-таки, увидев одного из них так близко к дому, почувствовала, что страх проникает глубоко в кости.
Он лишь притворялся враждебным, нападая всего на шесть дракомахистов-новичков за раз. Сделав ложный выпад вправо, он уклонился влево, избежав выставленных частоколом алебард, а потом плюнул огнем – совсем маленьким пламенем, не идущим в сравнение с тем, что мог бы исторгнуть. Рыцари кувырком перекатились в сторону, чтобы спастись от огня. Дракон расправил крылья и яростно ими забил; взлететь с места было очень трудно, но из-за нацеленных в его грудь копий он не мог разбежаться. Подняться вертикально тоже не удавалось: один изобретательный дракомахист подобрался к нему сзади и приколол к земле его хвост.
