Серебряная кровь полностью

– Ему обязательно знать, что мы полудраконы? – спросила я. Мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

Лошадиное лицо Жоскана приняло серьезное выражение, для которого оно, казалось, и было создано.

– Я ему уже сказал. Не нужно было?

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Неужели я никогда не привыкну к тому, что люди знают о моей тайне?

– Дело в том, что… он не станет нас бояться? – Я больше опасалась, что он нас возненавидит, но спросить о страхе было легче.

– А, – задумчиво проговорил Жоскан. – История нашей страны отличается от вашей. Благодаря Горедду драконы долетали до нас редко. Узнав о том, кто вы на самом деле, нинийцы отнесутся к вам не со страхом, а с любопытством.

– Но святые называли полудраконов чудовищами и гнусными…

– К словам святых мы тоже относимся проще, – сказал он, виновато улыбаясь. – Мы не так сильно нуждались в их помощи. Это еще одно удачное стечение обстоятельств, привилегия, которую дает отсутствие войн.

Мирное время и вправду было благодатью. Годы, наступившие после заключения мира, служили этому доказательством.

Тем не менее я не до конца верила его словам. Когда он увидел лицо Недуара, в его глазах промелькнул ужас. Он пытался галантно улыбаться, глядя на мою чешую, но в его взгляде все равно проскальзывали отвращение и тревога. Если нинийцы так спокойно относились к тем, кто от них отличался, почему дама Окра так отчаянно скрывала свой хвост?

Тем не менее Жоскан казался доброжелательным человеком. Я решила не делать поспешных выводов о нашей охране.

Дама Окра внимательно осматривала содержимое шкафчика, как будто Недуар мог с помощью какой-то магии залезть в него так, чтобы мы не заметили. Глядя на нее, Жоскан снисходительно улыбался; он любил ее, как бы странно это ни было.

– Хорошего вечера, бабушка, – попрощался он. – Серафина, Абдо, утром я приду за вами рано. Будьте готовы.

Он ушел. Дама Окра захлопнула дверцы шкафчика и вскрикнула:

– Зачем я вообще согласилась пустить этих чудовищ в свой дом? Я забираю слова обратно. Пусть спят в конюшне. – Шипя и плюясь, она выбежала из кухни. Я вздохнула и уперлась лбом в прохладный, гладкий стол. Дама Окра меня утомила.

– Я и так не очень-то терпелива, – пробормотала я, обращаясь к Абдо, – а она выжимает из меня все терпение до капли.

«Интересно, – начал размышлять он, – насколько трудно управлять светом души. Старый жрец – Паулос Пэнде – утверждал, что это возможно. Мне уже удается дотягиваться до других своим огненным пальцем. – Он стукнул по столу указательным пальцем. – Может, у меня получилось бы немного подправить свет ее души? Сделать ее добрее? Заставить забыть?»

Я замерла.

«Забыть о чем?» – спросила я, боясь услышать ответ.

«Ну, для начала о ложках. Потом она могла бы забыть, что ненавидит Недуара…»

Я резко выпрямила спину.

– Не смей предлагать такое! Даже не думай об этом.

Эта внезапная вспышка ярости заставила его съежиться. Абдо посмотрел на меня широкими глазами. «Ох, мадамина, не злитесь. Я лишь хотел… Недуар так добр и не заслуживает ее презрения. Я просто хотел ему помочь».

У меня пересохло во рту, но я все-таки сумела проговорить:

– Дама Окра должна сама управлять своими мыслями, Абдо, какими бы мерзкими они нам ни казались.

Он окинул мое лицо внимательным взглядом.

«Есть что-то, о чем вы мне не рассказывали. Это как-то связано с той дамой, которую вы изгнали из своего сознания?»

«В другой раз», – устало подумала я. Он кивнул и оставил меня наедине с моими мыслями.

Наступила ночь, а я все еще с содроганием думала о беспечном предложении Абдо и о том, как сильно оно меня расстроило. Прошло уже столько лет, но тень Джаннулы все еще мелькала в глубинах моего сознания, словно кошмарное чудище.

Я отправилась в свою комнату в надежде, что смогу успокоиться, готовясь ко сну. Почистила и смазала маслом широкую полосу чешуек на талии и более узкую – на левом предплечье. Упав на кровать, скрытую балдахином, я успокоила дыхание и спустилась в сад гротесков.

С тех пор как Абдо назвал мой сад будкой, мне начало казаться, что он стал менее объемным. Когда я заходила туда, деревья и статуи напоминали театральную декорацию, нарисованную на листе картона. Его слова заставили меня вспомнить: ничего из этого не существует в реальном мире. Это было все равно что сказать спящему, что он видит сон. Когда узнаешь об этом, трудно грезить дальше.