На секунду я замерла, опустив веки и тихонько дыша. Я возвращала в это место жизнь. Когда я открыла глаза, все пришло в норму: солнце снова согревало мне лицо; росистые травинки – такие четкие, что я могла разглядеть каждую из них, – щекотали пальцы моих ног; в воздухе струился аромат роз и розмарина.
Я сразу направилась к домику Джаннулы, чтобы удостовериться, что на двери все еще висит замок, словно я могла вызволить ее одной лишь мыслью. Я желала доброй ночи всем существам, которых встречала, а добравшись до золотистого гнезда, погладила Зяблика – то есть Недуара – по лысой голове. Я была рада, что нашла его, несмотря на его недостатки. Я послала воздушные поцелуи художнице Голубике, гуляющей по разноцветной реке, и отшельнице Мерцающей Тени, которая сидела в своем саду бабочек. Скоро мне предстояло их отыскать.
Успокоив жителей сада, я сама немного расслабилась, после чего пришла в себя в гостевой комнате дамы Окры с зелеными стенами. Прежде чем лечь спать, мне нужно было закончить последнее дело. Я вытянула из-под рубашки серебряное ожерелье и нащупала тник в форме сердечка.
Я щелкнула крошечный переключатель. Должно быть, в этот момент резная коробочка, стоящая на столе Глиссельды, застрекотала, как кузнечик. Не у одной меня была возможность позвонить на этот аппарат. Связаться с Глиссельдой могли Комонот и некоторые из верных ему генералов, граф Пезавольта, регент Самсама, а также рыцари, тренировавшиеся в форте Надморье. За столом круглые сутки дежурил паж, готовый ответить на звонок.
– Замок Оризон. Пожалуйста, представьтесь, – прогудел монотонный голос заскучавшего юноши.
– Серафина Домбег, – сказала я.
Мне показалось, что мальчик издал неприличный звук, но, как оказалось, он просто отодвинул стул. Затем я услышала стук двери – паж знал, за кем нужно отправиться в случае моего звонка. Я ждала, держа в руке изготовленное квигутлами переговорное устройство. Наконец я услышала, как два любимых мной голоса хриплым хором прокричали: «Фина!» – и не смогла сдержать улыбки.
Жоскан не шутил, когда говорил, что заедет за нами рано утром. Он встретил нас с Абдо у двери дамы Окры еще до рассвета, подсадил на лошадей и повел по улицам, покрытым росой. Владельцы магазинов подметали полы, в воздухе витал манящий аромат свежевыпеченного хлеба, на дорогах почти никого не было.
– Все идет по плану, – гордо произнес Жоскан. – Сегодня открывается рынок Санти-Вилибайо. К полудню по улицам будут бродить молодые бычки и скакать козлята.
Санти-Вилибайо было нинийским именем нашего святого Виллибальда, в то время как в Самсаме его звали святым Виллибалтусом. Какими бы ни были различия между народами Южных земель, мы молились одним святым.
Мы встретили нашу охрану у городских ворот: нас ожидали восемь солдат, половина из которых щеголяла светлыми бородами. У каждого на голове красовался похожий на миску шлем, украшенный белыми перьями. На их нагрудных латах были выгравированы боевые сцены, а пышные рукава (цветов графа Пезавольта) напоминали золотисто-оранжевые кочаны. Сбрую их коней – и наших тоже – украшали медные подвески и крошечные колокольчики. Очевидно, в наших планах не было пункта «не привлекать внимание».
Жоскан окликнул капитана охраны. Он оказался человеком с широкими плечами и большим животом, без усов, но зато с желтоватой бородой, по форме напоминающей лопату. Внезапно бородка Жоскана перестала бросаться мне в глаза. Видимо, это был писк нинийской моды.
– Капитан Мой, – поприветствовал его Жоскан. Мужчина поклонился, не спешиваясь, и эффектным жестом снял с головы шлем. Его светлые волосы редели на затылке; навскидку я дала бы ему лет сорок пять.
– Рада с вами познакомиться, – проговорила я по-нинийски, разом продемонстрировав все свои познания в этом языке. От мысли о том, что я стою перед вооруженным незнакомцем, которому известно мое происхождение, у меня тревожно забилось сердце. Моя тайна перестала быть тайной и вышла из-под контроля. Я никак не могла с этим свыкнуться.
– Для нас честь встретить вас, – ответствовал капитан Мой на неплохом гореддийском. Он криво улыбнулся мне, обнажив квадратные зубы, и это почему-то меня успокоило. – Наш отряд называется «Дэс Ошо», что в переводе значит «Восьмерка». Мы сопровождаем почетных гостей.
Капитан Мой выкрикнул приказ, и солдаты окружили нас кольцом. Все они были профессионалами: ни один из них не позволил себе бросить на нас любопытный взгляд. Мы выехали из города мимо вереницы телег, которая росла с каждой минутой. Фермеры и погонщики, направлявшиеся на рынок, глазели на нашу процессию: мы ничем не походили на тех людей, которых обычно сопровождала Восьмерка. Абдо махал фермерам рукой и широко улыбался.
