Серебряная кровь полностью

– Этооот голоссс, – медленно проговорил Джианни, растягивая гласные и произнося согласные слишком четко. Он говорил по-гореддийски. Кровь застыла у меня в жилах. – Сссстооолько лет не польззооовался языкоооом, – прохрипел он. – Трудноооо зззаставить егооо делать тоооо, чтооо я… ггхаргх! – Раздался шлепающий звук – он снова сплюнул. – Какой у меня мерзкий привкус во рту!

Мое сердце забилось так сильно, что я ощутила боль. Теперь, когда я услышала этот голос, сомнений не осталось. Я знала эти интонации, пусть даже они исходили из непокорного, непривычного к ним рта Джианни. Я понятия не имела, как ей такое удалось.

– Что тебе нужно, Джаннула?

За решеткой снова возник глаз Джианни. На этот раз он смотрел прямо на меня, пронзая насквозь.

– Серафина, – произнес он – точнее, произнесла она с помощью его хриплого, причмокивающего голоса. – Ты совсем выросла.

– Что тебе нужно? – повторила я.

Джианни с осуждением цокнул языком.

– И даже не поздороваешься? Не скажешь: «Как у тебя дела, Джаннула? Надеюсь, ты не гниешь в тюрьме». Видимо, злобный дядюшка все еще отравляет тебе душу, настраивая тебя против меня.

От упоминания об Орме у меня заныло сердце, но я сохранила невозмутимое выражение лица.

– Ты о дядюшке, который меня спас? Насколько я помню, это ты отравляла все вокруг.

Светлая бровь Джианни нависла над глазом, уголок которого был покрыт корочками. Великан прищурился.

– Я заметила, что ты собираешь наших собратьев.

– Откуда ты могла об этом узнать?

Из камеры донесся булькающий смех.

– Мне рассказал один наш общий друг. Знаешь, а ведь я бы могла помочь. Я способна дотянуться своим сознанием до наших соплеменников – так же, как и ты.

«Так же, как и раньше», – произнесла в моей голове Джаннула/Джианни. Так со мной обычно говорил Абдо.

Я ударилась спиной о темную стену напротив двери – оказывается, все это время я невольно отступала назад.

Этого не могло произойти, она не могла вырваться из своего коттеджа! Не могла бродить по моему разуму!

Я зажмурилась и в панике попыталась найти вход в сад гротесков. Я делала это неправильно – чтобы попасть в сад, нужно было расслабиться. В моей голове по-прежнему эхом раздавался голос: в его основе лежал хриплый бас Джианни, но также в нем слышались и обертоны Джаннулы: «Вот где ты теперь держишь остальных? В этой узкой дыре? А ведь раньше это был сад, который соединялся с остальной частью твоего разума».

Я разозлилась и, наконец, попала в свой сад. Малыш Том стоял передо мной. Пространство вокруг нас и правда казалось удивительно тесным, но сейчас мне было не до этого. Разум Джаннулы заполнил контуры Джианни, словно рука в перчаточной кукле, но ей еще не удалось прорваться сквозь него и оказаться в моем сознании. Она пыталась изо всех сил: толкала и царапала его ногтями. Я видела, как она светится у него в глубине. Вокруг Малыша Тома тоже виднелось сияние – но оно было его собственным и имело другой цвет. Я никогда раньше не замечала его и рассмотрела лишь сейчас, когда этот огонь прорывался сквозь чужеродное свечение, исходившее изнутри гротеска.

«Малыш Том» был частичкой, выделившейся из огня сознания Джианни Патто. Абдо пытался мне объяснить, но я разглядела это лишь сейчас, когда меня приперли к стенке.

Джаннула извивалась и билась, искажая облик Малыша Тома, и я испугалась, что она вот-вот вырвется. Я понимала, как освободить огонь сознания Джианни – это было все равно что расстегнуть пуговицу. Тем не менее я сомневалась: вдруг, когда я разорву эту связь, меня снова начнут мучить неуправляемые видения? Но Джаннула продолжала корчиться внутри него, и я запаниковала. С помощью всего одной мысли я отпустила Джианни Патто из своего сознания. Стоило мне отстегнуть эту пуговицу, как она исчезла вместе с петлей, словно их никогда и не было.

Я не почувствовала облегчения: наоборот, меня охватила боль утраты. Приступ печали. Я распахнула глаза в реальном мире и уставилась в глаз Джианни, который был виден сквозь прутья решетки на двери тюремной камеры.

– И зачем было так горячиться? – произнесла Джаннула. – Все равно что отрезать руку, на которой вскочил прыщ. Чем я могла тебе навредить, запертая в этом чулане вместе с остальными?

Я ничего не ответила. У меня стучали зубы. Как она нашла его? Как ей удалось войти в его сознание? Что ей было нужно от меня? Почему за все эти годы я так и не смогла от нее освободиться?

Я выбежала из комнаты, слыша, как она кричит мне вслед. Меня утешало лишь одно: пробиться в мою голову ее голос не мог.