– Кто бы согласился дать мне неразведенное вино? – засмеялась я. – Мне же всего одиннадцать!
– Тебе двенадцать, – резко произнесла мачеха. – Иди в свою комнату.
Я с удивлением вспомнила: марципановый пирог с ежевикой. Я ела его на свой день рождения. Как можно было об этом забыть?
Иногда я переставала видеть одним глазом, а порой не могла пошевелить рукой или ногой. Это меня пугало, но потом Джаннула все объясняла. «
А потом, однажды ночью, я проснулась от того, что на край моей кровати сел Орма. Я испугалась и взвизгнула.
– Шшш! Ты весь дом перебудишь, – попытался утихомирить меня он. – А твой отец только и делает, что ищет повода на меня разозлиться. В прошлом месяце он обвинил меня в том, что я напоил тебя вином.
– В прошлом месяце? – прошептала я. Ведь я упала в реку всего… в какой же день это произошло?
Его лицо терялось в тени, но я могла различить белки его глаз.
– Джаннула сейчас бодрствует внутри твоего сознания? – прошептал он в ответ. – Не нужно предположений. Сходи в свой сад и проверь.
Его серьезный тон немного меня напугал. Я спустилась в свой мысленный сад и обнаружила аватар Джаннулы, спящий среди зарослей львиного зева.
Когда я сказала об этом Орме, он коротко кивнул.
– Я предполагал, что она спит тогда же, когда и ты. Проследи за тем, чтобы ничем ее не разбудить. Что ты помнишь о нашем сегодняшнем уроке?
Я потерла глаза и задумалась. На удивление, я помнила очень немногое. Я робко подняла взгляд на Орму.
– Я играла на клавесине и на лютне, а потом мы разговаривали о тональностях и интервалах. А еще мы спорили про «Полифонические трансгрессии» Торика… вроде бы?
– Да, в конце урока. А что произошло до этого?
Я покопалась в памяти. Вспомнился лишь один эпизод, да и он казался бессмысленным.
– Я поцарапала обложку книги медиатором, которым играла на лютне. Но зачем я это сделала?
– Ты на меня разозлилась. Или на меня разозлился кто-то другой. – Его губы сжались в тонкую линию. – Похоже, этот кто-то очень не любит, когда его ставят на место.
– В смысле, ставят на место? – спросила я, чувствуя, как от страха скручивает живот.
– Ты поцеловала меня, – ровным тоном сказал он. – В губы, если быть точным. Это на тебя не похоже. На самом деле, я уверен, что это была не ты.
У меня пересохло горло.
– Но это невозможно. Я бы такое запомнила.
Он снял очки и протер их краешком рукава.
– Как давно она начала пользоваться твоим телом, как своим собственным? Или ты не догадалась, что она на это способна? Очевидно, она стирает твои воспоминания.
Я провела рукой по лицу.
– Я поговорю с ней. Я уверена, она не хотела…
– Она хотела, – перебил меня он. – Она бы не стала красть твои воспоминания, будь они безобидными. Как думаешь, что случится, когда она завладеет твоим телом и откажется тебе его возвращать?
– Она так не поступит! – громким шепотом воскликнула я. – Она моя подруга. Моя единственная…
– Нет, – проговорил Орма неожиданно мягким голосом. – Она тебе вовсе не друг. Что помешает ей приказать тебе убить отца или причинить вред сестрам?
– Она никогда… – начала я, а потом вспомнила, как ударила папу подносом. Как я тогда над этим смеялась.
– Ты не знаешь, чего от нее ждать. Не знаешь, что ей нужно от тебя на самом деле, – продолжил Орма. – Если мои подозрения верны, она хочет быть тобой. Ее собственное тело заперто в тюрьме, а ты ее шанс на счастливую жизнь. Тебе нужно ее изгнать.
– Но я видела, как она страдает, – умоляюще проговорила я. – Выгнать ее было бы жестоко. И я не думаю, что у меня получится, даже если…
– Ты не беспомощна, – произнес Орма.
Однажды он уже обращался ко мне с этими словами. Теперь они больно ударили по мне, и на секунду я его возненавидела. Но тихий голосок разума, к которому я так редко прислушивалась в последнее время, говорил мне, что Орма прав. Теперь, когда я знала, как далеко зашла Джаннула, я не могла позволить ей продолжать пользоваться мной. Я уткнулась лицом в подушку. Мне было ужасно стыдно, что я так легко передала ей бразды правления.
