С тех самых пор, как Абдо ушел из храма – по причинам, которые оставались для меня загадкой, – он жил со своей тетушкой Найей, которая работала счетоводом в корабельной компании. Ее квартира находилась недалеко от портового рынка, в районе под названием Скондия. Дедушка Абдо, который должен был вернуться в Порфири несколько месяцев назад, собирался предупредить Найю о нашем приезде.
В окрестностях гавани на каждом шагу встречались моряки, грузчики, краны, ловушки для крабов и торговки рыбой. Мимо то и дело пролетали нахальные чайки, пытающиеся украсть лакомый кусочек. Абдо лавировал между людьми так же уверенно и проворно, как птицы. Следовать за ним было непросто, в частности потому, что я не знала, куда мы идем. Стоило увидеть его рядом с сетью, полной рыбы, как он пропадал из вида, а потом выныривал у столбика, покрытого птичьим пометом; исчезал снова и возникал рядом с музыкантом, играющим на миниатюрной лютне. Так мы пробирались на восток, пока не оказались на улице, уходящей вниз под небольшим уклоном. Людей здесь было меньше, а деревьев – больше, а по обе стороны от дороги стояли многоквартирные дома.
За Ингаром я не следила, надеясь, что он поскользнется на рыболовной сети и упадет в море, но он упорно шел за нами.
Нижний этаж дома, где жила тетушка Найя, занимали магазины и рабочие помещения. Абдо повел нас с Ингаром вверх по лестнице, ютившейся между многолюдной таверной и магазином, в котором продавались товары для починки сетей. Нас встретил запах кардамона и чего-то жареного. Где-то раздался детский плач, эхом отразившийся от стен. Какие-то соседи, спускавшиеся в полутьме, радостно восклицали при виде Абдо и недоверчиво косились на нас с Ингаром. Квартира тетушки находилась на самом верху, на пятом этаже.
Когда Абдо постучал в дверь, ее открыла низкая, кругленькая женщина, одетая в удобную желтую тунику и брюки. Ее короткие каштановые волосы были закручены в бессчетное множество пучков, украшенных синими и зелеными бусинами. На ее носу сидели очки в золотой оправе, а из-за уха торчала палочка для письма. Увидев Абдо, она просияла и раскрыла объятия.
Абдо расплакался и прижался к ее груди. От неожиданности она сделала шаг назад, а потом обняла его и поцеловала в лоб. Женщина не выпускала мальчика, ожидая, пока он успокоится.
– Что такое, горошинка моя? – бормотала она, уткнувшись в пучки на его голове. – Что случилось?
Абдо вытер глаза и показал ей левую руку. Он мог бы ее и не забинтовывать – рана полностью затянулась, – но все-таки держал ее замотанной. Тетушка Найя нахмурилась и что-то затараторила, так быстро, что я ничего не поняла. Абдо пытался отвечать ей с помощью жестов – я видела, как он общался таким образом с дедушкой, – но поврежденная рука ему мешала.
Тетушка Найя ответила ему, тоже при помощи рук. Я задумалась, сколько времени понадобится Ингару, который внимательно за ними следил, чтобы изучить язык жестов.
– Простите меня, – внезапно обратилась к нам Найя на упрощенном порфирийском. – Вы друзья Абдо. Пожалуйста, заходите. Гости – посланцы богов.
Из нас двоих один Ингар знал, как на это ответить:
– Щедрое сердце – вот истинный храм.
Тетушка Найя провела нас в гостиную, обставленную простой мебелью: там были диван без спинки, низкий столик, заваленный учетными журналами, и угольная жаровня. Повсюду лежали коврики и подушки. Сквозь окно с видом на гавань лился вечерний свет: задернутые шторы скрывали проходы в три другие комнаты.
Абдо плюхнулся на диван и вытянул забинтованную руку
Я опустилась на диван рядом с ним и, развязывая бинты, рассказала тетушке Найе о нашем путешествии по Южным землям, о том, как сильно мне помогал Абдо, и о нападении, которое привело к его ранению.
Рука Абдо безвольно лежала на его коленях.
– Покажи мне, финичек, – попросила тетушка Найя, опускаясь на колени.
Абдо сглотнул комок и разогнул большой палец. Потом снова его согнул. Остальные пальцы остались лежать на месте, неподвижные словно палочки.
На следующее утро Абдо сказал, что ему нехорошо, и остался в постели: он спал на запасном матрасе в укромном уголке комнаты, отделенном шторой. Мы с Найей и Ингаром ходили на цыпочках, чтобы его не потревожить. Купив в ресторане на первом этаже рыбу и оладьи из баклажанов, мы быстренько позавтракали. Найя пошла к Абдо спросить, будет ли он есть, но, показавшись из-за шторы, печально покачала головой.
– Он оплакивает свою руку, – проговорила она, потирая лоб большим пальцем. – Ему нужно время.
