– Держи, крестник, – Погодин протянул слегка ошалевшему Грину лилии, и принял от него косу. А потом цыкнул на двух догов, которые неслышно появились из леса. Они порвали бы любого, слушались только герцога Ардо и терпели Погодина.
Грин спросил себя, если бы он метнул нож, отмахнулся бы от догов косой? И кто-то взял его за позвоночник, и этот кто-то очень большой – много больше Грина! – и гораздо холоднее…
– Теперь можешь идти, – вернул его в ночь Погодин.
– Спасибо, дядя Погодин! – поблагодарил за неоценимую услугу молодой человек.
– Не за что, – старик махнул рукой, он был прав и не прав одновременно.
Грин осторожно сжимал в руках две серебряные лилии, и, не веря ещё до конца своему счастью, как на крыльях летел сквозь лес, скорей, скорей – выбраться и тогда всё! Как ограду перемахнул – помнил смутно. И только, когда скрылся в лесу уже по ту сторону решетки, почувствовал, как навалилась усталость. Больше от переживаний, чем от беготни. Он присел под одним приметным только ему кустом, и вынул второе дно в оставленной здесь загодя корзинке, положил в тайник лилии на мягкие листья подорожника, стебли укрыл тряпкой и полил её водой из бутылки, потом вставил в корзинку второе дно – плетеный круг с маскировочным слоем земляники. Снаружи всё выглядело естественно, если не присматриваться днем при ярком свете или не шмонать уж слишком привередливо, то прокатит. Хотя кому шарить по корзинке Грина ночью в лесу? Не контрабанду же он везет через границу. Ранний добытчик ягод возвращается в город, чтобы продать свежую землянику на рынке… обычное дело для Гиля. Впрочем, матерые ищейки выкупили бы такой спектакль, Грин уже давно не занимался ягодами. Но и доверить корзинку он никому не мог. А вы бы доверили? Как говорится, доверяй, но никому не верь. И поэтому на следующий день к Нуар он заявился только с одним цветком.
– Какой галантный кавалер, – она прикусила губку. – Мне ещё никто, никто не дарил такого красивого цветка.
Она это сказала, еще не видя серебряной лилии, а когда Грин освободил цветок из корзинки, Нуар ахнула. Вот теперь она действительно могла сказать фразу: "я никогда не видела такого красивого цветка!" Только уже не сказала. Дар речи членораздельной красотка потеряла надолго…
– Ну, я пошел… – однако Нуар не заметила, как ушел Грин, а ведь она хотела поцеловать его на прощанье. Она даже забыла, что хотела подарить цветок дочке Клаппа. А потом долго боролась с желанием всё же не дарить серебряную лилию. И только инстинкт самосохранения вынес окончательный вердикт. Уж очень не хотелось Нуар уезжать из Гиля далеко и надолго, особенно на кладбище не хотелось… или на костёр. Серебряную лилию упаковали и с мальчиком послали Клаппам. А за мальчиком шёл высокий чернокожий с двумя саблями, и страж сей суровый изрубил бы любого, кто попытается обидеть мальчонку, одетого в совершенно непримечательную рубаху, штанишки и кепку, таких мальчишек на гильских улицах мильон или около того…
Сказать, что наступившее утро стало худшим за последние годы в жизни герцога Ардо, это не сказать ничего. Ему долго не докладывали. Боялись. Но и не доложить не смели, ибо боялись ещё больше. Начальник охраны, дворецкие, личный секретарь, финансисты, собачники, повара и сама экономка Линдваль выстроились в шеренгу типа: "я не первый, я не первый в яму с гадюками", долго пихали друг друга, наконец, начальник охраны решился, убедив себя, что два раза даже герцог не убьёт, и понурив голову, вошел в спальню, словно зимой в прорубь нырнул. Он не успел ничего сказать. «Лилии!» – прорычал Ардо. Начальник охраны бухнулся на колени, тут его и настигла книга – первая вещь, попавшаяся под руку герцогу, Ардо в сердцах метнул тяжелый фолиант по направлению к коленопреклоненному подчиненному, и попал очень метко – аккурат переплетом в нос, тут же струйка крови побежала через губы и подбородок, заливая алым зелёный мундир.
– Виноват! Две лилии срезаны, мой государь, – облизываясь, доложил начальник охраны.
– Кто?
– Никто не знает.
– А собаки?!
– Отвлеклись на сучку… это колли, на её ошейнике надпись: Нелли.
– Узнать кто хозяин.
– Уже узнали – это собачник Йохан.
– Знаю его. Что говорит?
– Клянется, что колли у него купил молодой дворянин в маске.
– Кто?
– Йохан не опознал ни один портрет.
– А что же хваленые охранники, тоже отвлеклись на сучек?
– Никак нет. Упились ромом, скорее всего, в него подмешали зелье, но какое – сейчас трудно сказать, рома совсем не осталось для анализа у наших алхимиков.
– Всех построить во дворе! – прорычал герцог.
– Слушаюсь! – начальник охраны был очень рад, что остался жив (хотя бы на время), а мундир можно и поменять, если кровь не отстирается…
Ардо оделся сам, послав ко всем чертям слуг, сел на любимого вороного, доехал до озера, там спешился. Подошел к Погодину.
– Ты видел его, и он тебя не убил.
– Всё так, хозяин.
– Так что, у тебя стало два хозяина?
– Я служу только тебе. Но это был божий человек, а супротив Бога я даже ради вас не пойду.
– И он сам полез в озеро и срезал лилии?
– Никак нет, хозяин, это я срезал для него.
