И вот Грин и колли идут по дороге проселочной, никаким твердым покрытием не скованной, дороге свободной, как сама земля… Когда дошли до "точки", потянулись часы ожидания. Грин сидел в кустах, рядом на длинном поводке ходила колли Нелли, запах от неё постепенно ветерком относило в парк. В парк, в который уже выпустили псов, в парк, по периметру которого скоро заснут сном праведников все или почти все охранники. Но это не факт раз, а второй не факт – это колли Нелли. Грин не очень разбирался в собаках, а ну как соблазнительная Нелли на догов не подействует? Но сомнения рассеялись и в груди Грина потеплело. С той стороны решетки в кустах произошло заинтересованное движение и из сумерков (простим сей безграмотный словес полуграмотному юноше, в университетах не обучавшемуся) к решетки вылетала стая громадных чёрных догов. Вся их молодецкая энергия была направлена… ой не на охрану территории! Нет. Эти собаки не взяли бы мясо из рук чужака, они бы откусили чужаку руку. Но вот догокружительный запах… запах колли Нелли. Он сбил эти боевые машины смерти с пути – теперь они хотели только… колли Нелли. И разве Грин им будет в этом мешать?
Если вы думаете, что поднимать колли на веревке легко, то просто попробуйте поднять пятнадцать килограмм на длинной и неудобной привязке. Легко всё равно? Так ведь вы не сидите на решетке с острыми пиками. А Грин балансировал именно на решетке, точнее одной ногой на узком столбике, а другой ногой аккурат на решетке, будь она не ладна! С одной стороны он мог упасть на колли Нелли, а с другой стороны… он никак не мог упасть! Когда колли оказалась в его руках, она лизнула Грина. Кокетство это было или искренняя благодарность за будущее приключение… пусть будет пятьдесят на пятьдесят. Доги уже возбудились так, что почти допрыгивали до юноши. А находился он в четырех саженях над землей. И вот с этой недосягаемой даже для догов высоты он начал спуск колли Нелли, чтобы не испытывать их терпения. И таким сложным путем призер международных выставок, красавица и умница, мягкошерстная рыже-белобокая колли Нелли потихоньку стала опускаться в клубок чёрных догов. И начался естественный отбор. Самцы цвета антрацит стали рвать клыками друг друга из-за самки. Колли Нелли была выше этих крупносамцовых разборок и быстро сбежала с гладиаторской арены. Доги – из тех, кто еще мог передвигаться, – ринулись за ней. Грин убедился, что звуки алчущих и убегающих комков чёрной ртути становились всё тише и тише, и мягко спрыгнул на траву помятую и местами окровавленную. Где озеро он знал приблизительно. А спросить не у кого – не в общественном парке чай находимся, это там бездельников праздношатающихся полно… Грин достал нож. Одного охранника он мог уложить с двенадцати шагов. Двух… ему не хотелось думать об этом.
По чёрному-чёрному парку, среди чёрных-чёрных деревьев двигалась чёрная-чёрная тень. Разумеется, это Грин. Ведь охранники храпели, а доги чёрным-чёрными каплями стелились за рыжей каплей, где-то на периферии. Косматые лапы елей обнажили гладь озера. Вот оно! Грин так спешил к лилиям, что не заметил человека с косой. Хотя как можно не заметить высокую фигуру косца в белой рубахе, переливающейся под светом месяца… удивительно, до чего остроглазый в обычной ситуации человек бывает слеп, как крот, когда его цель уже почти на блюдечке с серой каёмочкой (ночью все каёмочки серы)… И только почти добежав до озера, Грин почувствовал, что в затылок ему уперся пристальный взгляд. Он обернулся. Медленно. А человек с косой сделал широкое движение, и сочная трава, срезанная косой, упала на землю. Грин подошел поближе, так и есть – это седобородый Погодин.
– За лилиями пришел.
Он не спрашивал, он знал. В руках у Грина поблескивал нож, с такого расстояния он мог попасть в шею Погодина. Мог… и не мог, одновременно. Он спрятал лезвие в ножны. Полез за пазуху, достал крестик на простой грубой нитке, зажал её в кулаке и подошел к Погодину.
– Он намоленный… – Грин не сказал, что это всё, что у него есть, это и так понятно.
Погодин крест принял осторожно в свою широкую и загрубелую от каждодневной работы ладонь, потом поцеловал и одел на себя, под бородой крестика и видно не стало. Потом снял с себя свой нательный крест и подал Грину. Грин поцеловал его и аккуратно заправил под рубашку.
– Сколько тебе срезать?
– Мне одну для себя… и еще одну… я должен… – пошло и глупо прозвучали эти слова в ночи и Грин стал себе несколько противен.
– Подержи косу, – Погодин вручил влажное древко Грину, а сам направился к воде, он знал, как подойти к лилиям, и знал какие срезать. Два раза сжался хорошо смазанный секатор. И вот два необычных цветка стали уже скорее мёртвыми, чем живыми. Неподготовленные натуры, когда впервые видели серебряные лилии, забывали о времени, забывали о золоте и драгоценностях, содержалось в них что-то такое, не от мира сего, что Создатель для них не пожалел, но не наделил этим важным свойством никакие другие, даже самые роскошные цветы.
