Эту песню пел забулдыга Ферди, который плохо кончил – однажды зимой напился до состояния риз, упал в балку и замерз. Из тысячи песен Грин почему-то сейчас выбрал именно эту. На нестройный ор дверь будки отворилась, и оттуда выглянул молодой увалень, затянутый в мундир и портупею. Грин сделал вид, что шатается и, продолжая горланить, направился от будки далече. А вот Лит продолжал упорно тащить тележку прямо по дороге, которая проходила ой как рядом с постом… он остановился, только тогда, когда нога охранника уперлась в борт тележки.
– Шкет, ты куда прёшь эту бочку? – охранник почуял не неладное, а наоборот – ладное.
– К отцу, – Лит утер соплю, которая всё время вылезала из его носопырки.
– А отец кто?
– Лесник.
– А в бочке что?
– Не ваше дело! – Лит снова утерся.
– Давно подзатыльников не получал, малой? – охранник отодвинул Лита, откупорил бочку и почувствовал благостный запах…
– Это же ром! Эй, крикните там сержанта! – махнул он двум одинаково нахальным мордам, которые показались из будки. Через малое время на свет белый появилось аж целых пять служивых, старший из них был с брюшком, но представлял собой еще вполне сносную боевую единицу, как говорится, за одного битого, двух небитых дают. Из бочки быстро нацедили пробную чарку. Ром понравился всем, но больше всего сержанту. И тут на сцену цирка появилась Мара.
– На пять минут сына одного оставить нельзя, как откуда ни возьмись туча нахлебников на наше добро!
Сержант собрался возразить, что круче охраны герцога Ардо во всем королевстве никого не сыскать… но у Мары имелось два контраргумента – груди почти как арбузы…
– В глаза смотреть! – рявкнула Маара голосом больше подходящим для капрала гвардии. Так что этот голосящий таран не так легко было остановить даже кирпичной стеной в две сажени толщиной. Мара начала частить охранников и в хвост и в гриву и такими словами, что не каждая торговка на рыбном рынке или грузчик в порту знает. Сержант дал оборотку и предложил компромисс. Ром у Мары купят по вполне рыночным ценам. Тогда они присели на тележку и стали торговаться, и чем дольше они торговались, чем ближе к друг другу оказывались. Грин дал четкое указание: торговаться не более получаса. Мара его выполнила, но не более, так уж и не менее. Ровно полчаса служивых изводила, а потом сдалась на милость победителя. А было ли у неё шо с сержантом… не наше собачье дело.
Главное, партия рома продана и пропита. Конечно же, пьянствовать на боевом посту – а охрана серебряных лилий приравнивалась к службе на фронте, – это прямо конфликтовать с уставом, за такое можно и пострадать. Но соблазн вновь оказался сильнее морали и даже устава. Вот такая вот это всё разъедающая субстанция. К тому же мы не о философии говорим, мы говорим о реальной жизни, которую иногда сравнивают со сном. Так что и устав – сон, да и ром – почти что сон, только приятный, а приятные желания… к тому же во сне… не грех и удовлетворить! Ведь если их долго держать взаперти, то они от этого только растут и звереют, звереют и растут. И царапают глотки и их иссушают… а тут ром, целая бочка – есть чем трубы залить! Весть о секретной тайне – то есть о добытом в неравном бою роме – распространилась на все посты в парке со скоростью молнии. И все приложились к бочке, и не один раз, ведь скинулись на ром всей гурьбой, не оставлять же другой смене, к тому же кто не пьет – тот может настучать, а раз уж все пили, то кто стукнет? Опять же это не просто абы какой ром, а настоящая божественная амброзия, причем ядрёная и убойная, так что не выпить её мог только святой трезвенник, но такие в охране не служат…
Убедившись, что зелье из бочки начало перекочёвывать в глотки и желудки охранников, Грин отправился за колли Нелли. Первый в городе Гиле собачник Йохан не хотел впутывать свою любимицу в явно сомнительное дело. Но Грин сделал предложения, от которого Йохан не смог отказаться – принес добытую вместе с цыганом Яшкой штрульскую ливретку. Штрульскую ливретку! Да таких фиф во всем королевстве всего две (и теперь тоже две, только вот одна у Йохана, а вторая у королевы). И вот уже выменная на суку ливретку сука колли, у которой течка (это важная деталь), шествует на поводке Грина. Обучена она так, что если Йохан ей внушил – слушаться Грина, она будет слушаться этого молодого человека, хотя он ей и не хозяин.
