— Он, видите ли, большой мыслитель, — зло сказал майор. — Не думал… Ну что за люди у нас?! О чем ни спросишь, один ответ: «Не знаю, не видел, не был, не помню». В общем, моя хата с краю. И приходится следствию продираться через кущи, хотя есть прямая и светлая дорожка.
— Наверное, это они от большой «любви» к родной милиции, — не удержался я от иронии.
Завенягин одарил меня свирепым взглядом, словно кнутом со свинцовым наконечником полоснул по моему лицу, но сдержался, не нагрубил. Лишь спросил сухо:
— Где пуля?
— Сейчас принесу…
Георгий Кузьмич не захотел оставлять пулю у себя. Отказался наотрез. По какой причине, можно было легко догадаться. Однако и выбросить пулю я не мог. Потому как был уверен, что она все равно всплывет. И это случилось — быстрее, нежели можно было предполагать.
Но прежде чем отпустить меня, старый профессор поместил пулю в небольшую металлическую шкатулку и побрызгал на нее освященной в церкви водой. В другое время и при других обстоятельствах я лишь посмеялся бы над этой процедурой, но в тот момент мне почему-то было совсем не до смеха.
Завенягин осторожно, словно боялся, что шкатулка заминирована, открыл ее, достал из кармана лупу и начал с жадным интересом рассматривать пулю. Он даже тихо заурчал от удовлетворения, словно кот на завалинке. Видно было, что майор пребывает в некоторой эйфории. Ну как же, он нашел еще одно вещественное доказательство, которое может помочь в расследовании.
— Потрясающе! Весьма необычно… — Завенягин положил лупу и откинулся на спинку стула. — Это серебро?
— Именно так… — Тут я заколебался, но затем, сокрушенно вздохнув, — назвался груздем, полезай в кузовок, — достал из кармана заключение эксперта. — Посмотрите. Это интересно.
Прочитав бумаги, Завенягин посмотрел на меня с острым любопытством — словно увидел в первый раз.
— А вы, оказывается, время зря не теряли, — сказал он с усмешкой. — Помнится, тут кто-то говорил, что не связывает смерть вороны с убийством старика. Было дело?
— Было, — признался я неохотно. — Но сначала я и впрямь так думал.
— И что заставило вас изменить свое мнение?
— Опыт. Боевой опыт.
— Это как?
— Выстрел был убийственно точным. Притом произведен не из какого-нибудь детского пугача, а из серьезного оружия. Скорее всего, это был «винторез». Так что подростки-хулиганы отпадают. Машинка далеко не детская и весьма дефицитная.
— Что верно, то верно… — Видно было, что майор мнется: похоже, и ему есть что сообщить.
Я не ошибся. Завенягин набрал в грудь воздуха побольше, словно намеревался броситься в омут, и молвил:
— То, что я сейчас скажу, не должен знать никто. Это пока тайна следствия. Но для пользы дела… — Он не договорил и сделал многозначительную паузу, наверное чтобы я проникся важностью и ответственностью момента и чтобы прочувствовал степень доверия. — Дело в том, что смерть Брюсова наступила не от порезов на теле. Его застрелили. Такой же пулей, как и ворону. Пуля сейчас у наших экспертов.
— Ни фига себе! — Сказать, что я был потрясен, значило ничего не сказать.
Мне вспомнились слова Георгия Кузьмича, что характерника можно убить либо серебряной пулей, либо копьем с серебряным наконечником. И вот нá тебе — Африкан получил такую же пулю, как и его ворона!
Так что получается — старый историк прав? Нет, все равно не верю! Возможно, Африкана приговорили какие-нибудь сектанты. За что? А хрен его знает. Когда у человека бзик в башке гуляет, он способен на самые невероятные поступки. Может, таким образом хотели заполучить себе долголетие старика — если, конечно, он и впрямь жил целую вечность. Ритуальное убийство? Это вполне возможно.
— Значит, вы решили поиграть в детектива… — продолжил майор, когда я немного успокоился. — Между прочим, это опасное занятие. Тем более в нашем конкретном случае. Преступник, убивший старика, согласно заключению медэксперта, очень жесток. Патологически жесток. Потому что он убивал его долго, изощренно, используя китайскую методику пыток. А затем добил выстрелом в сердце, которое и так уже почти остановилось.
«Бедный Африкан! — Я переживал искренне — все-таки старик был хорошим человеком при всем том. — Представляю, какие муки он перенес. Найти бы эту сволочь, этого садиста! Я бы эту тварь собственноручно в землю закопал. Живьем. Как делали казаки-запорожцы, когда кто-нибудь из них убивал в пылу ссоры товарища».
— Какие игры? — ответил я сердито. — Просто меня заинтриговала пуля. Я много чего повидал на войне, но такую пулю встречать не доводилось. Вот я и проявил любопытство. Возможно, излишнее.
— Что сделано, то сделано, — примирительно сказал Завенягин. — Между прочим, за экспертизу серебряного сплава спасибо. До этого наши умники-эксперты точно не додумались бы. Особенно вот этот пунктик, — он ткнул пальцем в текст заключения, — где говорится, что пуля изготовлена из старинной монеты.
— Талера Черного Принца, — уточнил я.
— Талера, — повторил майор и отмахнулся: — Принц или герцог ее чеканил — не важно. Главное, что монета старинная. Значит, нужно пошерстить нумизматов.
— Ну-ну… — Я скептически ухмыльнулся.
