— Я не занимаюсь никакими делами. Тем более с незнакомыми людьми.
Мне нельзя было называть Георгия Кузьмича как поручителя — он предупредил об этом. Профессор сомневался, что его имя доставит нумизмату большую радость. Похоже, они крепко повздорили.
— Я внук Николая Васильевича Богданова. Помните такого?
Еще бы ему не помнить. В свое время мой дедуля был крупной шишкой областного масштаба. Он возглавлял военный завод, который долгое время оставался главным предприятием города; на заводе работали тысячи горожан. Его фамилия и портреты постоянно мелькали в прессе, притом не только областного масштаба. Часто выступал он и по телевидению. А Валеев, как доложил Георгий Кузьмич, был старожилом.
Динамик умолк. Надолго. Я переминался с ноги на ногу и поглядывал на видеокамеру, словно лиса из хрестоматийной басни на виноград. «Может, заплакать, и тогда этот старый хрыч расчувствуется и допустит меня к своему телу?» — думал я злобно. Наконец в решеточке что-то крякнуло, раздался тихий гул, и калитка медленно отворилась. Надо же — автоматика, подумал я механически.
— Входи, — разрешил хозяин коттеджа.
Во как! Мы уже на ты. Никакого почтения — хотя бы к имени моего деда. Ладно, для пользы дела я стерплю любые фамильярности…
Коттедж оказался крепостью. Его окна были забраны мощными решетками, а на бронированных дверях стояли хитрые замки и засовы. Но и это было еще не все. На пороге гостиной, куда меня провел не сам хозяин, а его голос (динамики стояли везде, а двери, как и калитка, открывались автоматически), со мной приключился столбняк — вход охраняли два огромных аргентинских дога. Это бесстрашные псы бойцовой породы, с которыми в Южной Америке охотятся на пуму. Их челюсти могут свободно перекусить руку человека.
— Входи, юноша, входи, они тебя не тронут, — сказал старик. — Хуго, Дайм, ко мне!
Псы сели по бокам кресла с высокой спинкой, в котором, как на троне, восседал нумизмат. Они смотрели на меня не отрываясь. Сделай я неосторожное, угрожающее движение, и от меня только клочья полетят. Ну и дедушка, едрёна вошь… Что это он так за свою жизнь опасается?
— Присаживайся, — указал нумизмат на диванчик у стены.
Я сел и утонул в чересчур мягких подушках. Ненавижу такие диваны и кресла! Они ставят человека, незнакомого с их комфортным коварством, в неловкое положение. Чтобы встать, приходится выполнять акробатические упражнения. Это хорошо на трезвую голову, но когда примешь на грудь полкилограмма, борьба с креслом превращается в титанический труд. Мало того что ты выглядишь нелепо перед компанией, так еще и быстро подняться не получается. Что иногда очень даже требуется — чтобы съездить кому-нибудь по физиономии. Или чтобы тебе не досталось.
— Знавал я Николая Васильевича, знавал… — Нумизмат буравил меня не по-стариковски острым взглядом. — Достойный был человек. Так что привело ко мне его внука? И внука ли?
— Вы хотите посмотреть мои документы?..
Я намерился сунуть руку в нагрудный карман, чтобы достать водительское удостоверение, но тут же отдернул ее — псы, как по команде, злобно зарычали, обнажив внушительные клыки. Валеев скептически ухмыльнулся и сказал:
— Документы можно подделать. На современном офисном оборудовании даже деньги печатают.
— Понял. Вам нужны рекомендации.
— Именно так, юноша, именно так. Ведь разговор, как я понимаю, будет серьезным. Верно?
— Верно.
— Значит, я не ошибся. — Самодовольная улыбка пробежала по морщинистому лицу и спряталась в уголках холодных немигающих глаз.
Я немного поколебался, но все-таки решился назвать имя профессора:
— Меня направил к вам Арефьев Георгий Кузьмич. Вы можете ему позвонить и удостовериться, что я действительно внук Николая Васильевича.
Тень неудовольствия на лице старого нумизмата появилась лишь на короткое мгновение, но уже в следующий момент оно стало благодушно-задумчивым. Видимо, в их отношениях все же было больше хорошего, нежели дурного.
— А, этот старый романтик… Как он поживает?
— Нормально. Передавал вам привет, — соврал я с легким сердцем. — Он сказал, что в нумизматике вы король, один из лучших знатоков этого дела в России, — продолжал я врать с вдохновением.
Моя лесть достигла цели. Морщины на лице Валеева разгладились, и он превратился в милого доброго дедулю. Его состояние передалось и псам. Их глаза вдруг стали сонными, и они в один момент утратили интерес к моей персоне. Но свой пост не оставили, лишь легли, положив головы на лапы.
— Ну, это он немного загнул, — сказал нумизмат. — Хотя, конечно, я кое-что смыслю в нумизматике, это несомненно… Так что ты хочешь? Может, у тебя от деда остались какие-нибудь монеты и ты намереваешься их продать? Я готов рассмотреть твое предложение. Если монеты меня заинтересуют, дам хорошую цену, можешь не сомневаться.
— Нет-нет, монет я не имею. Мне всего лишь нужно с вами проконсультироваться по вопросу, касающемуся нумизматики. Если это вас не затруднит.
