— Спасибо за откровенность. И все равно ничем помочь вам не могу.
— Жаль… — сказал Завенягин и встал. — Я уверен, что и сегодняшний грабитель из той же серии. И не замочил он вас лишь по одной причине — кому-то вы нужны живым. Так что поберегитесь, любезнейший Алексей Михайлович… — Майор направился к выходу.
— Поберегусь… — буркнул я вслед оперу.
Замок мягко щелкнул, и я наконец остался в полном одиночестве. Фух! Ну и уморил меня этот майор-проныра. Надо же, как он быстро связал аварию «линкольна» с моей персоной.
«Но вот насчет… хе-хе… фотографа, любителя «жареного», позвольте усомниться, любезнейший Валерий Петрович, — поддел я майора. — Чай, прицепили ко мне «хвост». Я не очень много смыслю в фотографии, но снимки были сделаны вполне профессионально и отразили именно то, что нужно. Следствию. Не исключено, что в городе и впрямь существует такой чудак-правдоискатель. Но это не тот случай. Нюх у него, видите ли, потрясающий… Да уж…»
Повздыхав немного над своей горькой судьбиной и выкурив сигарету, я снова взялся за пылесос, который теперь уже не казался мне орудием пытки. Все познается в сравнении.
Есть такое выражение — плясать от печки. Когда я наконец прибрался и налил себе стопарик, чтобы немного прийти в себя после треволнений и несвойственного мне труда, эта мысль пронзила меня словно молния. Ну и тупица ты, Алекс Богданов! Пытаешься распутать клубок не с того конца.
Чирик! Вот где гвоздь программы. Чирик и его подельники — Юха и Шнырь. Удивительная была компашка — воровали длительное время, все подряд, но ни разу не попались и не присели на нары. Возможно, потому, что брали всегда понемногу — на выпивку и опохмел. И особо не стервятничали.
Жители нашего микрорайона знали о «хобби» этой троицы и даже могли предъявить следствию улики их незаконных деяний, но помалкивали. И не потому, что боялись. Просто старались не обращать внимания, благо большого урона Чирик со товарищи не наносили. Некоторые бабы даже жалели беспутных пьяниц и иногда приносили им что-нибудь на закуску. Эта троица была вроде булыжника на тропе, о который кто-нибудь да разобьет палец на ноге, — и мешает движению, и оттащить его в сторону трудно, потому как тяжел чрезмерно, да и неохота.
Шоблой заправлял Чирик — высокоинтеллектуальный балбес, хитрый, как змей. Вообще-то его фамилия была Чирков, и он даже закончил три курса юридического факультета. Но потом за пьянку и дебош его оттуда выперли, и пошло-поехало. Поначалу Чирика, который не мог удержаться ни на одной работе больше двух недель, кормили престарелые родители (он был единственным, поздним ребенком, чрезвычайно капризным и избалованным), а когда они ушли на тот свет, он и вовсе покатился под откос, превратившись в «нетрудовой элемент».
И тем не менее Чирик был неглупым малым, хорошо юридически подкованным (все-таки институт дал ему кое-какие знания) и расторопным, особенно в воровских делах. Я небезосновательно предполагал, что именно он является разработчиком тактики своей воровской шайки. Чирик и гоп-компания воровали в основном в отдаленных частях города (опять-таки по мелочам, которые ментам по барабану), но иногда трепали и своих, из родного микрорайона, — больше для понта или из-за элементарной лени, — брали, что лежало без особого присмотра и поближе.
У меня не было сомнений, что нападение на Африкана было совершено Чириком совсем не по той причине, которую он потом везде афишировал. (И то только потому, что это «эпическое» сражение наблюдали местные пацаны, игравшие неподалеку, они и раструбили везде о происшествии.) Какие у старика деньги? Их и на бутылку не хватило бы. В булочную не ходят с полным кошельком. Тем более пенсионеры.
Ан нет, Чирик явно метил во что-то другое. Ведь ни до того, ни после его шайка-лейка не занималась гоп-стопом. За грабеж полагалась статья, поэтому эти три хорька обделывали свои делишки по-тихому, стараясь не привлекать к себе более пристального внимания соответствующих органов. Они не хотели обогатиться и зажить на широкую ногу — им нужно было лишь хорошо выпить и закусить. (Но каждый день.) А на это не требовалось много денег.
Выходит, Чирику кто-то дал наколку на Африкана. И пообещал хорошо заплатить, если тот изымет у старика некий предмет. Но что именно? Или мои домыслы — пустышка? Так думал я, вышагивая в направлении котельной, обслуживающей наш микрорайон. Там находилась «штаб-квартира» этой гопоты — как это ни удивительно, но Юха и Шнырь числились слесарями-сантехниками. Однако на вызовы — по домам — ходили другие, вполне приличные ребята. А этим двум доверяли лишь самые грязные работы, которые они выполняли спустя рукава.
— Где я могу найти Юшенкова? — спросил я мужика, который у входа в котельную что-то варил с помощью газовой горелки; под фамилией Юшенков значился Юха.
