Бегать по городу и искать Чирика мне было недосуг, и я решил первым делом навестить его «штаб-квартиру», вполне обоснованно предполагая, что в данный момент этот бездельник находится именно там. Обычно трио шаромыжников квасило с утра до вечера, так что где ж еще им быть?
Сварщик снял маску, посмотрел на меня неодобрительно и коротко ответил, кивком указав на пристройку к зданию котельной:
— Тама они…
На этом наш разговор закончился, и я рывком отворил перекосившуюся дверь. Верно подмечено, что сапожник обычно без сапог — дверь висела только на одной петле, а вторая была оборвана. Приварить ее — дело пяти минут, но это же нужно поработать. И потом, за эту работу никто не заплатит, что для перековавшегося на капиталистический образ жизни пролетария — тем более сантехника — совершенно неприемлемо.
Пристройка исполняла роль слесарной мастерской и была уставлена стеллажами с обрезками труб и металлических прутьев, верстаками, шкафчиками и завалена кранами, задвижками и прочей сантехнической дребеденью. В дальнем ее конце стоял единственный верстак, на котором не валялись металлические обрезки и ключи. Он был чинно-благородно застелен газетой, исполняющей роль скатерти-самобранки.
Дружки-приятели уже были подшофе. Судя по пустой таре, валявшейся на полу, компашка успела оприходовать две бутылки весьма неплохой водки и уже намеревалась откупорить третью. Закуска тоже была не из дешевых: сырокопченая колбаса, рыбий балык, консервированные крабы, буженина, свежие помидоры, маринованные грибы и два хлебных батона. Похоже, шаромыжники отмечали очередную воровскую удачу.
— Привет честнóй компании! — В моем голосе явственно прозвучала ирония.
Однако ее не оценили. И вообще, мое появление сильно не понравилось горе-сантехникам.
— Кто таков? Те чё нада?! — грозно сдвинув жидкие рыжие брови, спросил Шнырь — с виду глист в обмороке.
— Шоколада, — ответил я в рифму.
— Не понял… — Юха с угрозой встал.
Он был рослый, но худой и сильно испитой. Его темное лицо пропойцы было испещрено многочисленными рытвинами — несмотря на прививки, его угораздило переболеть оспой.
— Чирик, я к тебе, — не обращая внимания на грозную позу Юхи, обратился я к третьему, который был, как мне показалось, трезвее своих дружков.
Чирик смотрел на меня исподлобья с тревогой и даже страхом. Видимо, он принял меня за мента. Конечно, нам доводилось сталкиваться — когда живешь в одном микрорайоне, это неизбежно, тем более что Чирик присутствовал на поминках Африкана. Но тогда он уж точно не обращал на меня никакого внимания — не до того было — и вряд ли запомнил.
— Сядь, Юха, не маячь, — тихо обронил Чирик, и верзила послушно опустился на тумбочку, служившую ему табуретом. — Что вы хотите? — спросил он вежливо.
С виду Чирик казался дурак дураком, и только маленькие умные глазки, если хорошо присмотреться, напрочь разрушали эту иллюзию. Если бы не праздный образ жизни и не пьянство, он вполне мог занять какое-нибудь достойное место в человеческом сообществе.
— Говорить. Наедине, — сказал я жестко.
— Ты не мент, — вдруг сделал вывод Чирик.
— А я и не утверждал, что это так.
— Тогда гуляй. Видишь, мы отдыхаем. — Чирик нагло ухмыльнулся. — Я принимаю только по пятницам. Тринадцатого числа.
— Придется нарушить твой график. Разговор будет серьезным.
— Чирик, что он буровит?! — подхватился Шнырь.
— Хочет, чтобы ему рога пообломали, — с угрозой изрек Юха. — Тебе сказали — вали, значит, дуй отсюда… пока трамваи ходят.
— Мужики, я ж к вам по-доброму… — сказал я с ледяной ухмылкой.
Во мне неожиданно проснулся гнев. Он буквально распирал меня изнутри, наливая мышцы необыкновенной силой. Казалось, что я принял тонизирующий препарат типа фенотропила, с которым мне пришлось столкнуться в армии, только гораздо более сильный по своему действию.
— Юха и Шнырь, пошли вон! — Я уже не сдерживался.
— Чего-о?! — Юха сгреб меня за отворот куртки, дохнув в лицо свежим перегаром. — По полу размажу… ик!
Я ударил его коротко, без замаха — под дых. И отшвырнул на руки Шнырю, который и завалился вместе со своим дружком на пол, при этом треснувшись башкой о какую-то железяку. А затем повернулся к закаменевшему Чирику:
— Скажи им, чтобы линяли отсюда. От греха подальше.
— Уходите… — выдавил из себя Чирик, наконец осознавший, что его дела могут пойти совсем худо.
Испуганный Шнырь и еще не окончательно пришедший в себя Юха, которого он поддерживал под руку, поковыляли из мастерской. Я тем временем буравил взглядом съежившегося Чирика. Давил, так сказать, ментально.
— Ну и о чем будет базар? — наконец набравшись храбрости, спросил Чирик.
— О жизни, Чирик, о жизни. Скажи мне, мил-дружочек, кто тебя навел на Африкана? Когда вы втроем якобы собирались добыть у него денежку на опохмел. И что именно было заказано.
Мне показалось, что Чирик мгновенно обледенел. Как в кино, когда человека обливают сжиженным азотом. Даже губы его превратились в две тонкие синеватые полоски. Было понятно, что Чирик сильно испугался. Чего? Или кого?
— Н-не знаю, о чем речь… — выдавил он из себя блеющим голоском.
