Шум над головой, временами переходящий в грохот, длился до полуночи. Я уже хотел затеять скандал по этому поводу и даже начал подниматься по лестнице, как неожиданно дверь квартиры Африкана отворилась и оттуда пулей вылетела Чучундра. Видимо, соседка покойного Африкана пришла покачать по своему обычаю права, и ее не просто выпроводили, а дали пинка под зад. Чучундра заохала, запричитала, но не стала поднимать крик на весь подъезд, а благоразумно поспешила спрятаться в своей квартире.
Этот эпизод мигом потушил пожар моего негодования. Я тихонько спустился вниз и замкнул за собой дверь. Ну их всех! Когда-нибудь этот шум все равно прекратится. А из-за пустяка ввязываться в драку с тремя «быками» у меня почему-то не было ни малейшего желания. (Ведь я не позволю, чтобы со мной обращались как с Чучундрой.) Пусть ищут, пусть найдут то, ради чего была проделана операция с покупкой квартиры. Я этого страстно желал. Потому как внутри нарастало чувство приближающейся смертельной опасности, и я ничем не мог его задавить.
Погром наверху длился почти неделю. За это время мне довелось лишь раз встретиться на лестнице со своей новой соседкой, но она едва взглянула на меня и даже виду не подала, что мы в какой-то мере знакомы. В этот момент заледеневшая блондинка была похожа на зомби — как их показывают в кино. Не хватало лишь трупных пятен. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы раскочегарить ее в постели? Наверное, для начала это «милое» создание нужно обложить грелками с горячей водой.
Наконец наступила тишина. Очень тревожная тишина. Я весь извелся в предчувствии беды. Но время передышки я использовал весьма продуктивно.
Во-первых, я серьезно размышлял, что не очень мне свойственно. (Собственно, как и всем молодым людям.) И пришел к выводу, что Воловик и тот урод, что забрался ко мне в квартиру, скорее всего, две конкурирующие «организации». Они были… как бы это сказать… разного уровня. И потом, с какой стати «Фредди» мог оказаться в переходе среди попрошаек, работай он на Воловика? У руководителя секты денег куры не клевали, а урод явно подшакаливал среди нищих себе на пропитание. Что, кстати, характеризовало его с выгодной стороны — он мог бы и ограбить кого-нибудь, но, видимо, совесть (или что там у него внутри) не позволяла.
После смертоубийства в подземном переходе он, по идее, должен был бежать оттуда как можно быстрее. А «Фредди» вместо этого обстоятельно выгреб из шапки все денежки, даже мелочь. Что могло означать только одно — он отчаянно нуждался в финансах. И конечно же не для того, чтобы приобрести новый прикид, хотя его лохмотьями побрезговал бы даже самый поганый бомж.
А во-вторых, я трудился. Это было мне не очень свойственно, потому что любой физический труд нагоняет на меня тоску и хандру, таким лентяем я уродился. У нас была дачка — пятнадцать соток земли за городом с небольшим, но симпатичным двухэтажным домиком, — но я бывал там редко. В основном под осень, когда все сельскохозяйственные работы были уже закончены и оставалось лишь вкусить плоды трудов моих родителей. А также откушать на свежем воздухе шашлык или свиные ребрышки, запеченные на решетке.
Зная мое отношение к дачным заботам, родители давно махнули на меня рукой и даже не заикались, чтобы я оказал им помощь в этом предприятии. На даче в основном трудилась маманя (она и жила там все лето), а отец включался лишь тогда, когда требовалась грубая мужская сила.
Но бывает, что и хрестоматийный Обломов забегает как вшивый по бане. Когда на кону стоит собственная жизнь, человек мигом излечивается от многих своих болезней, как настоящих, так и мнимых. Короче говоря, я на некоторое время превратился в слесаря.
Мне все время не давали покоя пули, которыми были убиты Африкан и незадачливый искатель сокровищ Мошкин, а также несчастная ворона. Судя по всему, тот, кто нанял киллера, знал, кем они являются, и дал ему соответствующий инструмент для выполнения заказа. До своей схватки с «Фредди» я не очень верил россказням, что оборотней и прочую нечисть можно сразить только серебряным оружием, но когда он после удара по башке статуэткой Пегаса едва не отрубился и поспешил смыться, тут мне и довелось призадуматься: а что, если все это — правда? Вдруг «Фредди» опять станет у меня на пути? Тогда мне точно будут кранты, чего очень не хотелось бы.
Немного поразмыслив в этом русле, я решил смастерить серебряные пули для своего ТТ. Идейка была, конечно, бредовая, но, как говорится, чем черт не шутит. Пистолет я уже пристрелял (для этого мне пришлось съездить за город, в заброшенный песчаный карьер) и с удовлетворением констатировал, что бьет он выше всяких похвал — и по дальности, и по точности. А материалом для пуль послужили две серебряные чайные ложки, оставшиеся от старинного чайного сервиза.
