Это был адский труд. Хотя бы потому, что мне пришлось долго искать мастера, который выплавил бы мне три серебряных цилиндрика нужных размеров. В этом вопросе мне тоже помог Бемц. Некоторые находки были просто ломом цветных металлов, практически не имеющим никакой антикварной цены, и их сдавали «умельцам», которые изготавливали подделки под старину. Один такой мастер и сработал мне три заготовки; при этом он посматривал на меня с подозрением и опаской. Похоже, он догадался, что именно отливает в своих формах и для чего эти цилиндрики предназначены.
А потом начались мои страдания над тисками, в которых я доводил будущие пули до полной кондиции. Первый и последний раз я держал в руках надфили и шлифшкурку, когда готовился на дембель и делал из латуни разные украшалки на свою форму. Поэтому ругался как сапожник, когда у меня не все и не сразу получалось как должно.
Но любая история когда-нибудь заканчивается, и после трех дней каторжного труда я наконец получил патроны с серебряными пулями. Любуясь своим произведением, я вдруг поймал себя на мысли: уж не схожу ли я с ума? Ведь все эти оборотни, вурдалаки, ведьмы, барабашки — чушь собачья! Нет такого в природе, это не более чем суеверия и фантазии.
Плюнув в сердцах, я бросил патроны в коробку и пошел на кухню, чтобы восстановить душевное равновесие испытанным методом. Налив полстакана виски и приготовив бутерброд, я полез в холодильник за содовой, и тут резко и требовательно зазвонил стационарный телефон. Я даже вздрогнул от неожиданности. Подняв трубку, я сказал:
— Алло! Слушаю…
— Отдай то, что тебе не принадлежит.
Голос был мужским, чужим и, понятное дело, измененным.
— Кто говорит? — спросил я, стараясь держаться спокойно, хотя внутри меня все трепетало от дурных предчувствий.
— Это не важно. Отдай то, что тебе не принадлежит.
— К черту загадки! Что я должен отдать?
— Ты знаешь.
— А вот ни хрена я не знаю!
— Врать бессмысленно. Последний раз говорю: отдай то, что тебе не принадлежит.
— Послушайте, как вас там, я бы сейчас мог поклясться на Библии, на Коране и вообще на чем и как угодно, даже горсть земли готов съесть, но я понятия не имею, о чем идет речь. Ну честное слово!
— Ложь. — Голос был бесстрастным, казалось, что это говорит робот. — Ты все знаешь. Потому что в тебе есть Сила. А она не приходит сама по себе.
— Ну да, я не из слабого десятка, но это еще ни о чем не говорит.
— Значит, не отдашь?
— Нет! Нечего мне отдавать!
— Тогда считай, что ты покойник. Даю тебе сутки на размышления. Ровно сутки! А потом молись. Время пошло.
И в трубке прозвучали гудки отбоя. Я бросил ее на рычаги и в сердцах сказал:
— Вот тварь!
Ну и что мне теперь делать? Похоже, эта блондинистая сука, что наверху, ничего не нашла, и мне решили выставить предъяву. А может, пойти к ней и грохнуть ее? Вместе с телохранителями. Чтобы неповадно было ее боссу Воловику наезжать на меня. По телефону точно говорил его подручный, а может, и он сам.
Впрочем, скорее всего, квартира сейчас пустует. Она этой даме нужна как зайцу триппер. У нее был другой интерес к жилищу Африкана. Ну, дедушка, натворил ты дел… А ведь был тихоней. Теперь от твоей смерти идет такая волна, что от нее спрятаться негде.
Ругаясь последними словами, я достал содовую, но едва потянулся за стаканом с виски, как в дверь кто-то позвонил. Уже?! Не быстро ли?
Я метнулся к тайнику, достал ТТ, подошел к входной двери и посмотрел в глазок. На лестничной площадке стоял… Пеха! Только вид у него, как мне показалось, был какой-то перепуганный. Уж не используют ли его люди Воловика в качестве Троянского коня? А что, вполне возможно. Знают, что другу я всегда открою, и хотят въехать на его спине в мою квартиру.
— Пеха, ты? — ляпнул я совсем некстати.
— А то кто же? Алекс, открывай быстрее!
Нет, с ним явно было что-то не то. Но и оставить его за дверью я не мог.
— Входи, — сказал я, распахивая дверь. — Только осторожно, без резких движений!
Пеха зашел в прихожую едва не на цыпочках. Позади него никого не было. Я с облегчением вздохнул и поторопился спрятать пистолет в карман.
— Ты чего это? — удивленно спросил Пеха. — А ствол зачем?
— Береженого Бог бережет, — ответил я туманно и продолжил: — Проходи на кухню. Что стоишь как засватанный?
— Алекс, меня ранили…
— Где, как?!
— Вот, смотри… — Пеха отнял руку от правого предплечья, и я увидел, что из раны все еще сочится кровь.
— Чем это тебя?
— Пулей. Слегка зацепило. Повезло мне, Алекс… Навыки наши военные спасли — вовремя увернулся. Понимаешь…
— Все рассказы потом! Сначала нужно перевязать рану.
По армейской привычке моя аптечка была укомплектована всем, что необходимо для таких случаев, даже противошоковый препарат имелся. После укола Пеха расслабился и немного поплыл. Похоже, ситуация у него и впрямь была стрессовой. Обычно он такие моменты проходил легко, молчал стиснув зубы, когда другие орали от боли; но сейчас Пеха охал и ахал и виртуозно матерился.
