И снова сначала из темноты, а потом с десятка сторон падает на зрителя поток информации. Комментарии, радиовыпуски, свежая хроника: «Полицейские обстреливают какой-то автомобиль», «Захват преступников. Люди с поднятыми руками. Толпы манифестантов с призывами бороться с неонацизмом», «Ардье, которого, как куклу, полицейские перетаскивают в бронированный фургон».
Г о л о с а к о м м е н т а т о р о в. Неудавшаяся попытка выкрасть фашистского преступника!
— Силы, сочувствующие нацизму, вновь показали, что для них нет ни законов! Ни неприступных тюремных стен! Ни правосудия!
— Ардье схвачен в сорока километрах от португальской границы…
— Только бдительность простых людей разрушила планы неонацистов…
— Кто стоит за спиной фашистского палача?
— Кому выгодно убрать Августина Ардье с политической сцены?..
— Запрос делегатов левого блока правительству и министру юстиции: «Как такое могло случиться в демократической стране?»
— Дочь Августина Ардье заявила: «Величие моего отца, что он не сдастся ни в девяносто, ни в сто лет… Ардье — бессмертен!»
— Тысячи бывших узников фашизма требуют: «Суд над Ардье не терпит отлагательств!»
— Известные журналисты левого толка выдвигают свою гипотезу грязной возни вокруг матерого наци!
— Общество защиты прав человека потребовало соблюдения всей законности и гуманности по отношению к человеку, которому восемьдесят четыре года!
— Канцелярия президента объявила, что завтра будет опубликовано заявление главы государства!
— Меры по охране Ардье усилены! Министр юстиции взял под свой контроль безопасность и меры пресечения по отношению к фашистскому преступнику!
Медленно освещается сцена. Сначала мы видим по углам камеры шестерых м о л о д ы х п е х о т и н ц е в с автоматами на изготовку. Они делают несколько шагов друг к другу, и из глубины сцены выкатывается коляска, на которой, сгорбившись, сидит еле живой А р д ь е. В тех же темных очках, в наушниках. Очень тихий, почти неподвижный. За ним следует З а м е с т и т е л ь п р о к у р о р а. Он строг, мрачен, официален. Морские пехотинцы устанавливают коляску Ардье, и опустившиеся стеклянные стены делают камеру в два раза меньше, чем она была в первом акте. Почти клетка… Клетка для человека.
Охрана все время присутствует на сцене. Только периодически происходит почти экзотическая, с грохотом подкованных башмаков, с точностью военного ритуала, смена караула. Олицетворение силы и порядка.
Наконец Ардье слегка приподнимает голову и долго внимательно осматривает каждого из морских пехотинцев.
А р д ь е (усмехнулся). Какая честь! (Пауза.) Наверняка они так же маршируют перед приезжими премьер-министрами и партийными лидерами?
З а м е с т и т е л ь п р о к у р о р а (значительно). Ардье! С часу на час ожидается заявление президента.
А р д ь е (сразу). А ведь я помню этого мальчишку! У нас было дело на него.
Пауза. Заместитель прокурора смущен.
Сколько же ему было в сорок четвертом? Лет семнадцать, не больше! Эх, надо было отправить его в Германию! Но я почему-то пожалел его. Почему? Так. Наверное, ничего конкретного за ним не было?
З а м е с т и т е л ь п р о к у р о р а (настойчиво). Президент сам назначит дату суда. Он высшая судебная инстанция в стране.
А р д ь е (смеется). Ах вот как! Да-да, он попался в облаве на рынке. Выбросил какие-то листовочки… Играл в Сопротивление. А может, просто спекулировал на «черном» рынке? А? Да, пожалел я его! Пожалел! А не должен был делать этого! Ведь мне платили не одну марку, как за тех котят! Гораздо больше!
З а м е с т и т е л ь п р о к у р о р а (бесстрастно). Закон запрещает неуважительно говорить о президенте страны! Это так же можно расценивать, как политическое преступление.
