П а с т о р. Мое избранничество — только моя любовь к всевышнему.
А р д ь е (настороженно). А меня вы тоже относите к тем, кого возлюбил господь?
П а с т о р. Иначе бы он встал на вашем пути! И вы не смогли бы сотворить то, что вам было предназначено провидением.
Пауза.
А р д ь е. Не только мне!
П а с т о р. В великих деяниях ваших были тысячи избранных! Он! Дал вам жезл веры. И только поэтому за вами пошли миллионы!
А р д ь е (настойчиво). И миллионы нашли свою смерть! Тоже благодаря воле всевышнего?
П а с т о р. Ничто на этом свете не делается без воли отца нашего.
А р д ь е. И то, что я в этой стеклянной клетке, тоже его воля?
П а с т о р (словно не услышав вопроса). Среди тысяч избранных есть десятки, которым бог оставил жизнь после великих катаклизмов. Чтобы зерна пути их взросли заново.
А р д ь е. И он охраняет нас? Или только вы?
П а с т о р. Я говорил уже, что без его воли… Не случилось бы того, что было историей и жизнью миллионов… И искавших и павших! И вершителей и вершимых! (После паузы.) Вы знаете, о каких людях я говорю?
А р д ь е. Я-то знаю. (Усмехнулся.) Знаю по именам. По паспортам. По приметам. По тайникам и проводникам! По вкладам и надежным людям! Без которых ни я! Ни они! Не могли бы спасти ни себя и ни все то, что нам принадлежит! И что предстоит нам…
П а с т о р. Вот именно… Ради того, чтобы передать нам, вы должны забыть все, что только что перечислили!
А р д ь е. Вы мне это советуете? Вы?
Пастор молчит.
А если из меня это добудут пытками? Другие? Не вы!
П а с т о р (торжественно). Я не могу гарантировать, что суда над вами не будет… Но то, что вы не узнаете, что такое хотя бы подобие пытки, — это так! (Торжественно.) Не я — сам господь охранит вас от этого!
Пауза.
А р д ь е. А вы ничего не хотите узнать от меня?
П а с т о р. Я только слуга. Скромный посланник. Который задаст вам вопросы… когда на то будет Воля и Необходимость.
А р д ь е. Значит, и вам открыты эти двери?
П а с т о р. Так же, как почти все двери в этом мире.
А р д ь е. А может, моя тихая-тихая смерть во сне… без мучений… избавит вас от страха, что я проговорюсь? По старческой болтливости?
П а с т о р (просто). Кому? (Огляделся и развел руками.)
Пауза.
А р д ь е (то ли со злорадством, то ли с гневом). И все-таки мои братья! Сослуживцы! Такие же, как я, ветераны нашей идеи… Они на свободе! На воле! А я как птица в клетке! Это ли конец угодной всевышнему жизни?
П а с т о р. Не ропщите на волю божью! (Тише.) Он выбрал для вас путь откровения! И у вас будет время понять его пути и помыслы. Они сами придут к вам на уста. Откроет и развернется ваша память для всего, что угодно господу. И нам, слабым слугам его. И пусть… эти маленькие твари господни… будут напоминать вам о вечной милости его.
Откуда-то из глубин рясы Пастор достает старую тирольскую шляпу и протягивает Ардье. Тот ощупывает ее. Замирает. Он действительно то ли плачет, то ли смеется.
А р д ь е. Два белых котенка? В старой тирольской шляпе? Господи! Как семьдесят два года назад!
П а с т о р. Это не случайно, что имя господне сейчас посетило вас. Молитесь за него, Августин Ардье!
Чуть наклонив голову в знак прощания, Пастор делает движение к двери, которую услужливо распахивает перед ним З а м е с т и т е л ь п р о к у р о р а, остающийся по другую сторону камеры.
(У двери.) Запомните! Как говорили древние: «Спутник надежды — страх. Ты перестанешь бояться, если перестанешь надеяться». Кроме господа, у тебя нет надежды! Сын божий, Августин! (Уходит.)
Ардье один. Он сидит, откинув голову, и только руки его неожиданно нежно гладят и играют с беспомощными котятами. Слабая улыбка бродит по его лицу.
А р д ь е. Катя!.. Катрин! Почему так хочется повторять это имя? Ведь я уже не помню, как ты выглядела! Или оттого, что я снова в клетке? Снова в паутине? (Пауза.) Где ты, куда бросило тебя это бессмысленное бессердечное время? Судьба?
Тихий, далекий звук флейты.
