С е р е б р е н н и к о в. Даже если бы они спаслись, думаю, все равно бы на это место сел другой. Нет, не ты, Самарин. Нет, Юрий Васильевич, ты все-таки младший брат. Так на всю жизнь им и остался.
К а ш т а н о в. Ты?
Л я т о ш и н с к и й. Троян!
С е р е б р е н н и к о в (усмехнулся). Умный ты, Герман Александрович.
Пауза.
К а ш т а н о в (задумчиво). И что ты за человек.
С е р е б р е н н и к о в (спокойно). Я земной, жизненный человек.
С а м а р и н (не может прийти в себя от предложения Серебренникова). Ванька Троян… Ему бы в голову никогда не пришло, что Серебренников… Его…
К а ш т а н о в. Смотрите, как Шахматов рукой машет. Словно саблей рубит!
Л я т о ш и н с к и й (тихо). Какая все-таки сила в этом человеке.
С е р е б р е н н и к о в. Нет, Шахматов, конечно, помог краю… Помог!
К а ш т а н о в. Смотрите, даже шапку снял. А ветер-то, ветер…
С а м а р и н. А как слушают! Как слушают…
Л я т о ш и н с к и й. А где Синилкин? Нельзя было его одного отпускать…
С а м а р и н. Что это? Смотрите, люди к крайкому бегут.
К а ш т а н о в. Неужели? Надо…
С е р е б р е н н и к о в (подбегает к селектору). Синилкин! Черт! Где же ты?
К а ш т а н о в. Шахматов на их пути встал!
Л я т о ш и н с к и й. Нет! Это что-то не то!
Серебренников быстро идет к двери. Навстречу ему вбегают Л о м о в а и Р у р у а.
Л о м о в а. Живы! Живы! Только что передали…
Р у р у а. Только что передали с флота, «Челюскинец» спасен. Он на плаву. Ремонтируются. Течением его вынесло к Танагрским островам.
С е р е б р е н н и к о в. Не может быть!
Л о м о в а (обнимает его, потрясенного, испуганно). Живы! Слава богу!
К а ш т а н о в (тихо). Ура! Ура, товарищи! Никуда мы Михаила Ивановича не отпустим.
С а м а р и н. А Ванька-то, Ванька-то Троян!..
К а ш т а н о в. Выстоять в таком шторме…
Л я т о ш и н с к и й. Ну что, Николай Леонтьевич, доспорили вы наконец с Трояном?
С е р е б р е н н и к о в. Да! (Сел.) Да, человек, оказывается… может… невозможное…
Л я т о ш и н с к и й (кричит, объясняет, как маленькому). Кто-то иногда. Должен… И никто не знает, где последний человек, где первый! Должен!
С е р е б р е н н и к о в (хватаясь за последнюю надежду). Не к ордену Трояна! К Герою представим!
Р у р у а (ничего не понимая, почти танцует от радости). Все герои! Весь экипаж к наградам представлю!
Л о м о в а. А Валерку моего?..
Р у р у а (танцует). На свои деньги такой пир закачу!
С а м а р и н (кричит у окна). Смотрите! Смотрите!.. Что это с ним?
Р у р у а. Споткнулся!
К а ш т а н о в. Плохо, наверно? Пройдет…
С а м а р и н (кричит). Миша… Упал! Миша…
Л я т о ш и н с к и й. Врач. Синилкин бежит…
Выбегает из комнаты, за ним остальные… Остается один Серебренников. Потрясенный, затравленный событиями. Пытающийся взять себя в руки. По селектору идет радиотелефонный бесконечный разговор с пароходством, с крайкомом. Серебренников выключает селектор. Пауза. Одиночество. Входит С и н и л к и н. У него неестественно спокойное лицо.
С и н и л к и н. Острая коронарная недостаточность.
Пауза.
С е р е б р е н н и к о в (пауза, еле слышно). Распорядитесь.
С и н и л к и н (кладет ключи, документы на стол перед Серебренниковым). Распоряжайтесь сами. Я ухожу.
С е р е б р е н н и к о в (потрясенный, боясь остаться один). Мальчишка! Пятидесяти не стукнуло…
С и н и л к и н (у двери, спокойно). Как сказала бы моя бабушка… будьте вы прокляты… Николай Леонтьевич! (Уходит.)
Серебренников один в большом, пустом кабинете. Пытается встать, потом ему это удается. Он поднимает одну телефонную трубку, другую. Снова кладет. Потом включает селектор. Оттуда неожиданно громко, взрывом раздается счастливый, хрипловатый, почти юный голос Трояна.
