Мы встречаемся на рассвете. Резкие краски расцветили небо на востоке – оно покрыто ярко-алыми и малиновыми полосами, как будто день будет полон ярости и боли. Близко время летнего солнцестояния, когда ночь длится всего лишь несколько часов, и нынче утром мы встали рано, чтобы предать Хивела Грифида земле. Каждый мужчина, женщина и ребенок вышли из своих домов, чтобы проводить его в последний путь. Процессия печально покинула остров, прошла по берегу озера и остановилась в нескольких шагах от моей хижины. О выборе места для могилы Хивела было много споров. Он прожил жизнь как христианин, и священник требовал, чтобы капитана похоронили на земле монастыря рядом с церковью, дабы он упокоился с миром поближе к богу и его утешали молитвы монахов.
Бринах хотел, чтобы капитана похоронили как воина в величественной гробнице. Я же сказала, что душе Хивела нужно не утешение, а мщение. На этом мы и сошлись. Ибо когда была определена кара для его убийцы, вопрос о том, чтобы воина погребли вместе с другими христианами, отпал сам собой. У их бога нет наказаний, назначаемых старой верой. И священник тут же отступил, когда узнал, как поступят с убийцей.
У Хивела не осталось ни жены, ни детей. У него был единственный смысл жизни – служение принцу. Они с Бринахом любили друг друга, как товарищи по оружию, как братья, и принц сейчас безутешен. Его сердце скорбит, и никто за столом не займет место его друга. Когда мы все собираемся на выбранном для погребения месте, гроб с телом Хивела опускают в глубокую рану на теле земли. Священник стоит рядом и читает свои молитвы. Многие женщины и дети плачут. Бринах и его воины стоят молча, но и они не могут скрыть своего горя. Когда христианский обряд заканчивается, вперед выхожу я. На мне нет церемониального головного убора из волчьей шкуры: обстоятельства сегодня слишком печальны и носят слишком личный характер. Я облачена в красный шерстяной плащ, а мои волосы покрыты капюшоном. Я веду Тануэн за руку, идя медленно, чтобы она могла пройти это короткое расстояние сама. Она одета в такой же, как у меня, красный плащ с капюшоном, подаренный ей отцом, но ее капюшон откинут – волосы блестят на солнце, как и золотая гривна на ее шейке. Как и должно, мы провожаем Хивела в последний путь вместе. Он любил мою дочь и умер, защищая меня. Когда-нибудь она займет мое место прорицательницы. Ей надо будет многому научиться.
Крышка гроба еще открыта, чтобы мы все могли попрощаться с Хивелом. Он лежит со скрещенными руками, держа в правой руке меч, вокруг его тела уложен погребальный инвентарь: серебряные блюда, кубки, оружие, дорогие одежды – в загробном мире он не будет нуждаться ни в чем. Он не боялся смерти. Ни один человек, сохранивший в сердце старую веру, не имеет причин ее страшиться. Он знал: на том свете будет встречен с почетом и, умирая, сожалел лишь о том, что не пал как воин, на поле битвы. И о том, что вынужден покинуть своего принца. Мы все должны испытывать горечь оттого, что ему пришлось уйти из-за злых чар. А я буду идти по жизни, зная, что он принял смерть, предназначавшуюся мне. Никакие успокоительные слова Бринаха не изменят эту мучительную истину.
Все молчат, пока я молюсь за душу Хивела и прошу богов с честью принять его в потустороннем мире. Тануэн тонко чувствует настроение собравшихся и мой настрой. Она тоже стоит тихо, вглядываясь в лежащую фигуру человека, которого хорошо знает, и словно спрашивая: почему он не двигается? Наконец она сжимает мою руку немного крепче и шепчет:
– Он спит!
