– Так или иначе. – И он расплывается в улыбке.
– Но знаешь, что самое удивительное? Я увидела себя такой…
И Тильда долго и во всех подробностях объясняет Дилану, что именно она видела, когда надела браслет. И как бы безумно ни звучал ее рассказ, он выслушал. И поверил. А это много для нее значило.
– Не забывай про татуировки. Может быть, это ты – из своих фантазий, такая, какой в глубине души хочешь предстать перед миром.
– Да я никогда в жизни не хотела сделать татуировку. Погоди! Почему я не подумала об этом раньше? Я уже видела ее… то есть себя в этом обличье. Та женщина в лодке!
Дилан пытается поспеть за ее мыслью.
– Извини, в какой лодке?
– Разве я тебе не говорила? Нет, конечно, нет, с чего бы? – Она делает глубокий вдох и говорит, стараясь не глотать слова и разъяснить все не только ему, но и себе самой. – В тот день, когда я познакомилась с твоим дядей, за несколько минут до того, как я столкнулась с ним на тропинке, у меня было… видение. Я увидела женщину в лодке вместе с двумя мужчинами. Она была древним существом и явно пришла из другого времени.
– И она была такой же страшной, как призрак из могилы в раскопе?
– Нет. – Тильда качает головой. – Она не показалась… не кажется мне пугающей. От нее не исходит угроза. Уверена, она – та, кого я видела сегодня ночью. Дело в том, что она так похожа на меня, что, быть может, это был не призрак. Возможно, это версия меня в другом времени?
– Мы что, говорим о переселении душ? – неуверенно спрашивает Дилан.
– Нет, не думаю. Честно говоря, чем больше я об этом размышляю, тем меньше понимаю, что к чему.
Из открытых дверей студии до них доносятся телефонные звонки. Еще не подняв трубку, покрытую глиняной пылью, Тильда знает – звонит отец. Ее открытка могла успокоить родителей на несколько дней, но они все равно за нее волнуются.
– Твоя гора, наверное, вся покрыта снегом, крольчонок? – спрашивает отец.
– Да, и долина тоже. Здесь очень красиво.
– А дороги расчищены? До Рождества осталось меньше недели. Мы с твоей матерью подумали, что могли бы в этом году привезти праздник прямо к тебе. Индейку, пирожки, глинтвейн, петарды, какой-нибудь повергающий в шок свитер, рождественские гимны, «Звуки музыки» – в общем, все, с чем ассоциируется Рождество, мы доставим прямо к твоей двери.
– О, папа…
– Нам это совсем нетрудно. По правде говоря, твоей матери хочется покудахтать над единственной дочкой. – Он замолкает, потом добавляет: – Мы привыкли к тому, что ты живешь с нами.
По голосу Тильда слышит: отцу одиноко, и чувствует себя виноватой. Хотя она может легко убедить себя, что мать прекрасно обходится и без их регулярных контактов, она знает – отец сильно по ней скучает. Но мысль, что они приедут и поселятся в коттедже теперь, когда столько всего происходит, ввергает ее в панику.
– Я не уверена насчет дорог…
– Мы можем посмотреть прогноз погоды.
– Узкая дорога, что ведет к моему дому, точно не расчищена.
– Даже твоя мать может немножко пройтись пешком, если у нее достаточно высокий уровень мотивации.
– К тому же электричество работает с перебоями.
– Опять? Я думал, эту проблему устранили.
– Должно быть, это из-за снега.
– Как же ты со всем справляешься?
Она молчит, не зная, меньше родители станут беспокоиться или больше, если она расскажет им про Дилана.
– Я построила обжиговую печь, которая работает на дровах.
Отец смеется.
– Узнаю свою девочку. Сначала горшки и только потом мысли о домашнем уюте.
– Сначала горшки, – соглашается Тильда.
– И ты довольна результатом?
– Я еще не открывала дверцу печи.
– А, – говорит он, хорошо зная, насколько важен этот момент, и понимая, как дочь сейчас нервничает.
Они решают следить за погодой и пока что не принимать окончательных решений. Идея приезда родителей не так определенно отложена в долгий ящик, как хотелось бы Тильде, но нежная забота отца, как всегда, наполняет ее сердце одновременно теплом и чувством вины.
Когда она выходит из студии во внутренний дворик, ее поражают чистота и прозрачность воздуха, насыщенность и четкость цветов, красота пения птиц. День стоит ясный и солнечный, и пейзаж кажется особенно манящим. Сапфировую синеву озера оттеняет белизна окружающего снега. Даже у Чертополошки сейчас беззаботное настроение, и она позволяет Дилану бросать ей снежки и ловит их зубами.
– Ты начинаешь завоевывать ее расположение.
– Ей не очень-то хочется делить тебя со мной, но у каждой собаки есть своя цена.
– Несколько снежков? Кое-кто мог бы сказать, что это дешево. Отец, наверное, задабривал бы ее пирожками с мясом.
– Так твои родители приедут на Рождество?
От этого совершенно естественного вопроса Тильде становится не по себе.
– Дороги засыпаны снегом.
– Только узкие. И снегу не так уж много.
– Но может насыпать еще.
Дилан удивленно смотрит на нее.
– А может и не насыпать.
– Но это же возможно.
