Комната наполняется слепящим белым светом – Тильда вынуждена закрыть лицо. Звенящий звук быстро нарастает и скоро достигает такой громкости, что, крича от ужаса, она не слышит собственного голоса. Часто моргая от пульсирующего света, она видит: таинственная сила отбросила Дилана к дальней стене. Он протягивает к Тильде руки, но не может сдвинуться с места. Пламя в камине, только что казавшееся безобидным, разрастается, становится неестественно ярким, и вот уже его языки лижут каминную полку и начинают взбираться по выступу в дымоходной кладке. Вокруг Тильды образуется воронка. Воздушные волны тянут то в одну, то в другую сторону, неистово треплют волосы, пока ее тело не начинает вращаться. Тильда не в силах остановиться. И пока она кружится, в поле ее зрения попадает видение. Она видит себя, стоящую гордо и прямо, в ее волосы вплетены жгуты, свитые из кожаных полосок, глаза густо насурьмлены, кожа разрисована черными татуировками. Она облачена в кожаные доспехи, а на бедре у нее висит кинжал. Эта переливающаяся грозная версия Тильды поднимает руку и медленно протягивает ее реальной Тильде, но та не может даже пошевельнуться, чтобы прикоснуться к ней или отстраниться. Она понимает, что должна что-то сделать, чтобы все это прекратить и взять ситуацию под контроль. Деревянная каминная полка уже занялась, от искр загорается овчинный коврик. Дилан лежит с закрытыми глазами, словно потеряв сознание. Тильда кружится так быстро, что ей кажется, еще немного, и она тоже лишится чувств. И тогда уже некому будет остановить распространение огня.
Сделав над собой невероятное усилие, она поднимает левую руку и хватается за браслет. Мгновение ей кажется, что у нее не хватит сил. Тильда начинает кашлять от дыма. До нее доносится запах горящей шерсти. Наконец она срывает браслет с правой руки и кидает его через всю комнату.
И все прекращается.
Она падает на пол. Видение исчезло. Чудовищный шум смолк. Она сдергивает с дивана одеяло и сбивает пламя с деревянной полки и коврика. Дилан кашляет и с трудом встает на колени. Потушив огонь, Тильда бросается к нему.
– Дилан! Боже мой, Дилан…
Он оглядывает разоренную гостиную, перевернутую мебель, разбитые безделушки, обгорелые полку и коврик. Откашлявшись, он нетвердым голосом говорит:
– Напомни потом, чтобы я никогда тебя не злил.
Затем он пристально смотрит на Тильду, и его глаза округляются.
– Ничего себе, – шепчет он.
Тильда выпрямляется и видит свое отражение в зеркале. Ее кожа не просто порозовела, она сияет каким-то нездешним светом. Волосы развеваются, словно она плывет под водой. А глаза сверкают как бриллианты.
Хотя небо остается ясным, мороз усилился, и лежащий на земле снег так замерз, что скрипит при каждом шаге. Тильда и Дилан, тепло одевшись, начинают тушить огонь в обжиговой печи. Чертополошка резвится в заснеженном саду, пока они выгребают золу. Небо такое по-альпийски голубое и яркое, что не защищенным цветными линзами глазам Тильды больно на него смотреть. Проснувшись, она на мгновение испугалась, что без привычной маскировки ей будет слишком трудно смотреть миру в лицо, но этот страх тут же прошел. Она чувствует уверенность, что справится. Ей, конечно, помогает восхищение Дилана, но главное – и она это знает – произошла неуловимая, но важная перемена. Как будто Тильда непостижимым образом стала более целостной, завершенной и сильной. Она не сразу это поняла, но теперь ей ясно – то, что она почувствовала, надев древний браслет, было отнюдь не страхом. Да, она испугалась за Дилана, и вырвавшийся из камина огонь был по-настоящему опасным. Но ощущение, которое она испытала, было ощущением могущества и невероятной магической силы. Дилан решил, что ее источник – браслет, но Тильда знала, что он ошибается. Касавшийся ее кожи драгоценный металл с загадочной гравировкой пробудил нечто поразительное, что спало в ней. Когда она поняла, что не справляется с этой разрушительной силой, которая может повредить тому, кто ей дорог, Тильде стало не по себе. Но эта заключенная в ней мощь, ошеломляющее осознание того, что внутри зажигается что-то поистине великолепное, было самым глубоким, опьяняющим ощущением, которое она когда-либо испытывала. Дилан был не на шутку поражен и напуган и предупредил, чтобы она больше не рисковала, надевая эту штуку.
Но Тильда знает, что хочет надеть браслет снова.
И когда-нибудь наденет.
– Ты в порядке? – Дилан обнимает ее за плечи. На его лице написаны беспокойство и восторг. – На твоем месте я чувствовал бы себя потрясенным.
Тильда улыбается.
– Со мной все хорошо. Просто немного устала. Так или иначе, нам не удалось выспаться.
