– Не знаю. – Тильда запускает пальцы в волосы и со злостью распускает косу. – Я не знаю, кем она была, и не знаю, почему так старается запугать меня. Мне известно только одно – когда с ее останков уберут камень, она вырвется на волю. И я должна быть к этому готова.
– Мы. Мы должны быть готовы. – Дилан накрывает ладонью ее руку. – Ты будешь противостоять ей не одна, Тильда. Я обещаю.
– Вчера ты чуть не погиб из-за того, что был рядом со мной.
– Но ты же меня спасла. Ты сумеешь победить эту… тварь. Я знаю, что сумеешь. А я тебе в этом помогу. Но сегодня ночью тебе не надо бояться. Ты в безопасности. – Он поднимает руку и гладит ее по голове. – Твои волосы похожи на стеклянное волокно. – Он касается ее щеки. – Ты самая невероятная, самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. – Дилан подается вперед, чтобы поцеловать ее.
Но это не нравится Чертополошке. Она рычит и щелкает зубами, едва не вцепившись в лицо Дилана.
Он вскакивает на ноги и пятится.
– Все в порядке. Со мной все хорошо. Она ничего мне не сделала. Все в порядке.
– Нет, не в порядке! Плохая собака! Что с тобой происходит?
Тильда открывает дверь и делает собаке знак выйти. Чертополошка виновато проходит мимо и взбегает по лестнице в спальню.
– Дилан, прости.
– Опять извиняешься? Я же сказал – не надо.
– Это не смешно. Она действительно хотела на тебя напасть. Она могла серьезно тебя покалечить. Ну-ка, дай посмотреть.
Не обращая внимания на протесты, она осматривает его лицо и руки.
– Ну что, видишь? – Он улыбается. – Говорил же, со мной все хорошо. Собака просто ревнует. Она привыкла к тому, что ей ни с кем не надо тебя делить. Мне не следовало покушаться на ее законное пространство.
– На
– Она просто пыталась тебя защитить.
Тильда протягивает руку и дотрагивается до его лица.
– Есть другие люди, которых она может кусать, если ей придет такая охота. А с тобой я могу справиться сама.
– Ты хочешь укусить меня? – смеется Дилан.
Тильда улыбается.
– Думаешь, ты такой умный, – говорит она и запечатлевает легкий поцелуй на его губах.
– Меня только что поцеловала самая желанная особа в этой комнате. По-моему, это говорит о том, что я веду себя достаточно умно. – С этими словами он обнимает ее за талию, прижимает к себе и целует. И Тильда отвечает на поцелуй, осознавая, что желает этого мужчину. Что по-прежнему может испытывать влечение… и что она хочет именно Дилана.
Внезапно все долгие одинокие месяцы, предшествовавшие этому моменту, рассеиваются, как дым. Есть только здесь и сейчас. Этот мужчина. И эта связь. Она крепко обнимает его, целует все жарче. А он сполна отвечает на ее страсть – вскоре они срывают друг с друга одежду, смеются, валясь на овчинный коврик.
У Тильды мелькает мысль: может быть, так она реагирует на дневное происшествие – в ней говорит желание утвердить жизнь после соприкосновения со смертью. Но она слишком остро сейчас хочет Дилана, чтобы подвергать анализу свои чувства. Скоро они оказываются полностью обнаженными, и пляшущие языки пламени бросают блики на его кожу, темную, как кофе, и отражаются на ее коже, светлой, как алебастр. Жгучее желание отгораживает их от холодного дыхания зимы, покрывшего окна инеем.
Беспокойство о поддержании огня в обжиговой печи заставляет Тильду проснуться и высвободиться из объятий Дилана. Она садится и смотрит на него.
– Надо подкинуть еще дров. Я не могу оставить огонь как есть.
Он касается ее плеча, потом проводит пальцами по всей длине руки и подносит ее пальцы к своим губам.
– На вкус ты так же хороша, как и на вид. – Когда она смущенно пожимает плечами, добавляет: – Хватит скрываться, помнишь?
– Не все видят меня такой, как видишь ты.
– Тогда они многое теряют.
– В недавнем прошлом меня назвали бы ведьмой. – Тильда беззаботно смеется, хотя эта мысль вовсе не кажется ей смешной. – И, вероятно, были бы правы.
Она встает и натягивает белье и футболку. Тучи наконец разошлись – в небольшое оконце льется лунный свет, падает на лежащий на столике браслет, и тот начинает сверкать.
Дилан приподнимается на локте.
– Ты правда думаешь, он тебе как-то помог? Там, на раскопках? Ты думаешь, он сделал тебя… сильнее?
Тильда кивает.
– Да. Мне было страшно, но я знаю точно – без него ничего бы не получилось.
Золотой браслет кажется ей прохладным, его поверхность гладкая, кроме той части, где выгравирован рисунок. Тильда вертит его в руках и вдруг слышит в голове тихий звон, словно где-то далеко зазвучала под внезапным дуновением ветра стеклянная подвеска. Тильда делает глубокий вдох и надевает браслет на запястье. Но он слишком широк – она тянет его вверх, через локоть, пока он не облегает предплечье. Металл ласково давит на кожу, быстро утрачивая свою прохладность и впитывая тепло тела.
Внезапно начинается настоящее светопреставление.
