— Она — моя дочь! — выкрикнул он. — По закону она моя! Я признал ее. У него нет никаких прав на нее. У них нет законного родства... — он оборвал речь, его лицо побагровело, потому что мы оба знали, что это неправда. По закону моя дочь была сестрой Фрэнка. Лео вдруг повернулся и заковылял прочь, хлопнув за собой дверью. Он даже не взглянул на Розу.
Меня трясло, не от его слов, а от силы его гнева. Я снова слышала ярость в его голосе, когда он кричал: «Она — моя дочь! По закону она моя!» Так и было, было — потому что он был моим мужем. Но я не переставала любить Фрэнка, как бы дурно это ни было. Вина отягощала и давила меня, потому что я поступила дурно, очень дурно — грешно. И этот грех был искуплен единственным человеком, который протянул руку помощи, чтобы спасти меня — человеком, который стал моим мужем.
Лео, не зашел ко мне вечером, но мисс Аннабел зашла. Она безостановочно двигалась по комнате, то, расправляя занавески, то, переставляя вазу с деревянными щепками для камина.
Наконец я нарушила молчание.
— Я очень сожалею, ужасно сожалею о том, что сказала ему, если вы не хотели, чтобы он знал...
Она обернулась ко мне.
— О, конечно, ты не удержалась, ты же влюблена в него до безумия. Ты всегда была от него без ума. Тем не менее, я не понимаю, как ты решилась уступить ему тогда. Ты никогда не была ветреной, не так ли, Эми? Я помню, мама одобрительно отзывалась о твоем поведении, пока не... — ее лицо застыло.
— Я знаю, что поступила дурно, — покорно согласилась я, — но, мисс Аннабел, в конце концов, я же не нарушила ни одну из заповедей. То, что я сделала — внебрачная связь, а не прелюбодеяние, не нарушение супружеской верности.
Голос мисс Аннабел звучал жесткой насмешкой, когда она отпарировала:
— Ты предала свое скромное происхождение, Эми. А к этому греху общество относится гораздо менее снисходительно.
Я вздрогнула, но продолжала защищаться.
— Но это же была всего одна ночь. И если бы вы не поссорились, если бы вы не вернули ему обручальное кольцо, я никогда бы не позволила ему сделать то, что он сделал тогда.
Ее лицо чуть смягчилось, затем она сказала уже спокойнее:
— Пожалуй, ты не позволила бы.
— А прежде, в Лондоне, — настаивала я, — я думала, что он ухаживает за мной. Я не знала тогда, что он был вашим лордом Квинхэмом — он разыгрывал меня, назвавшись мистером Дунном. Я была дурочкой и поверила — позже он говорил мне, что думал, будто я догадываюсь о правде.
— Правда? Он так сделал? — недоверчиво спросила она. — Как я уже говорила, Эми, ты доверчивее, чем я. По-моему, он наслаждался каждым мгновением этого обмана. Теперь, когда ты сказала мне это, я поняла, что он провел целое лето, подсмеиваясь исподтишка над нами обеими.
Мисс Аннабел подошла ближе.
— Эми, давай не будем из-за него ссориться. В конце концов, мы обе расплатились за то, что любили его. Теперь я чувствую только одно — мы не должны и дальше расплачиваться за это. Я-то, конечно, не буду — я усвоила урок. Любить Фрэнсиса больно, это ранит больше, чем я могла даже вообразить. Поэтому я никогда, никогда не повторю этой ошибки. — Я едва выдержала ее взгляд, когда она воскликнула: — Да, я любила его, но теперь я ненавижу его! — ее голос стал тише, она добавила: — Если у тебя есть разум, сделай то же самое.
— Нет! Я не могу...
— Даже после того, как он бросил тебя в беде?
— Нет, он никогда не намеревался этого делать, потому что знал, что я была помолвлена с Джо, Джо Демпстером, — я горестно покачала головой. — Он не предполагал, что я расскажу Джо правду. Он думал, что я выйду замуж за Джо как можно быстрее, — и Джо, не догадается, откуда взялась Флора.
— Так вот какое будущее ожидало бедняжку Флору! Он подвел и свою собственную дочь, — гнев внезапно исчез из голоса мисс Аннабел. — Жизнь порой бывает очень странной, не так ли? Я думала, что буду ненавидеть Флору, но этого нет. Наверное, потому, что она похожа на Фрэнсиса, когда тот был еще юным и невинным, — она улыбнулась — прежняя, юная мисс Аннабел на мгновение предстала передо мной. — Я рада, что Леонидас женился на тебе, чтобы спасти ее. Леонидас — хороший человек, Эми. От своей жены, он заслуживает большего, чем преданность. Я надеюсь, что ты поймешь это.
Когда она ушла, я заплакала рядом со спящей Розой.
Лео пришел ко мне вскоре после ужина. Он был задумчив и сердит, и даже отказался от кофе, который я робко предложила ему. Тогда я подала ему Розу, он немного подержал ее на руках и ласково поговорил с ней. Возвращая ее мне, он сказал, что я, уеду в Истон сразу же, как только закончится мой послеродовый месяц. Я не возражала, потому что теперь в Лондоне я боялась за своих дочерей.
