— Своим скверным поведением ты не заслужил поцелуя на ночь.
Он открыл один глаз.
— Но если я все равно не получу его, то, может быть, вместо этого получу удовольствие от своего скверного поведения, а, Эми? Час вечером — это мало, но я собираюсь использовать его как можно лучше.
Так Лео и делал. И он, и Флора играли со мной, но я не придавала этому значения, потому что была рада видеть, что они оба выздоравливают. Когда прошло две недели, доктор Маттеус сказал, что Флора может встать на следующий день, хотя должна оставаться в этой спальне, потому что все еще заразна. Я потратила все силы, чтобы заставить ее лежать в постели, и была в полном изнеможении к тому времени, когда мне нужно бьио принимать ванну и идти к Лео. Доктор Маттеус уже рассказал ему хорошие новости о Флоре.
— Я с трудом верю, что она полностью выздоровела, Эми, — сказал Лео, когда я вошла.
— И Роза совершенно здорова. Я видела ее с конюшенного двора. Если бы ты не распорядился скорее забрать ее из детской... — я содрогнулась и быстро добавила: — Мы должны полностью убедиться, что уморили всех этих микробов.
— Ты сделала все наилучшим образом, Эми. От тебя неделями воняло карболкой!
— Ты уже разыгрался? — огрызнулась я. — Или сегодня ты последишь за собой?
— Ни за что, — громко объявил Лео. — Завтра я встану.
— Ладно, Лео. Доктор просил меня передать тебе, что с завтрашнего дня ты можешь вставать.
Кажется, я наполнила ветром его паруса, потому что он почти завопил:
— Я встану сейчас, — и откинул край одеяла.
— Нет, не встанешь.
— Встану.
— Ты ведешь себя как капризный ребенок!
— Мне осталось еще пятьдесят минут, и я использую их наилучшим образом!
— На сегодня мне достаточно Флоры! — воскликнула я. — Я замучилась, удерживая ее в постели. По правде говоря, последние несколько дней, она была такой же скверной и упрямой, как и ты. Впрочем, ничего удивительного, ведь ты — ее отец.
Наступило неловкое молчание.
— Но ведь не я же? — тихо сказал Лео. — Конечна, ты не забыла это? — его глаза изучали мое лицо. — Или забыла, Эми?
Я топталась на краешке утеса. Флора была дочерью Фрэнка, я всегда думала о ней как о дочери Фрэнка, а я все еще любила его. Я не хотела терять его как отца моего ребенка. Серые глаза Лео пристально наблюдали за мной. Я попыталась отойти от края, но было уже слишком поздно — я прыгнула с этого утеса в ту ночь, когда Флора тяжело заболела, а большая, сгорбленная фигура Лео ютилась на стуле, наблюдая за ней вместе со мной.
Я опустила взгляд на сложенные на коленях руки и сказала правду:
— Флора считает тебя отцом, поэтому считаю и я, — подняв взгляд на Лео, я увидела торжество в его глазах. Ох, прости меня, Фрэнк — но это правда.
Лео мог бы удовлетвориться этой победой, но он, всегда хотел большего. И он сильнее надавил на меня.
— Я всегда чувствовал, что она — моя, еще до ее рождения. Ты была так уверена, что родится девочка. Я всегда хотел, чтобы Жанетта подарила мне дочь, а ты тогда носила ее внучку — и ты вручила ее мне, когда она еще не родилась.
— Да, вручила, — горько сказала я. — Ведь мне было не из чего выбирать, не так ли? Ты мог дать ей все, а я — работный дом или нищенство на улицах.
— Но... — Лео поднял голову.
Я не позволила ему прервать себя.
— Я не могла заработать столько, чтобы содержать ее! Я могла устроиться на работу только на потогонном предприятии, но там платят столько, что я не прокормила бы и себя, не говоря уже о ней. Если бы мне как-то и удалось ее содержать, то в холоде и в голоде — я не могла допустить, чтобы с ней случилось такое.
— Но, Эми! — воскликнул Лео. — Если содержание, которое я назначил тебе, было недостаточным, тебе стоило только сказать мне, или передать через Уоллиса...
Теперь пришел мой черед удивляться.
— Но ты же сказал, что оно назначено только до ее рождения! Ты сказал — «удобное и приличное жилье — до рождения ребенка», — и по выражению ужаса в его глазах я увидела то, что уже знала по записям имения, счетам, пенсиям. Лео, не был человеком, который легко отказывается от ответственности.
— Если бы Фрэнсис не обеспечил тебя, — заговорил он, — я устроил бы тебя где-нибудь в имении и назначил бы содержание, как той девушке из Пеннингса... — Лео запнулся, пот выступил у него на лбу. — Ты сказала, что это единственная причина, по которой ты вручила мне свое дитя? Потому что ты думала, что не сможешь содержать ее?
— Конечно! Я не хотела расставаться с ней — она была всем, что у меня было!
Лицо Лео посерело.
— Боже, все это время я считал, что ты решила отдать мне дочь, потому что не хотела воспитывать ее сама. И что ты сделала этот выбор задолго до того, как я женился на тебе, — он глубоко, болезненно вздохнул. — Но теперь я понял, что у тебя не было выбора. Я был всего лишь единственной альтернативой между работным домом или улицей.
— Но если бы ты не помог мне, когда мисс Аннабел выгнала меня, я оказалась бы там еще до рождения ребенка. У меня никого не было.
— Возможно, Фрэнсис... — не глядя на меня, сказал Лео.
