Она, ввела его во грех, пусть теперь и расплачивается! Затем она сказала, что выгонит меня, если я скажу еще хоть слово, и я замолчала. Но я слушала, миледи. Они были умнее ее, они нашли путь к нежному сердцу Жанетты. Мадам маркиза сказала ей, что если Жан-Поль женится на ней, то будет обречен, провести жизнь в нищете. У нее не было приданого, а земли, которые наследовал он, были заложены. Если бы он женился на кузине, то потерял бы на них права. Как она могла требовать с него такую жертву, если грех был на ней? Они не сказали ей, что уже идут переговоры о его помолвке, они говорили только о том, что ее долг — предоставить ему свободу. «Если ты действительно любишь Жан-Поля, — говорили они, — ты должна ради него пожертвовать собой и выйти замуж за этого англичанина. Только так ты можешь искупить свой грех». И она согласилась на это.
— Это было дурно.
— Да, миледи, очень дурно. Но я не считала, что грех лежит на моей Жанетте.
— Но ее кузен — он не воспитывался у монахинь, — все еще не понимала я. — Разве он не подумал о том, что может случиться?
— Разве молодые мужчины вообще думают, миледи? — старые глаза Терезы зорко посмотрели на меня. — Они берут, что им хочется, надеясь, что расплачиваться придется не им. Вы это знаете, вы ведь тоже расплачивались.
— Но у нее все было не так, — прошептала я. — Она была его кузиной, и он любил ее. Он говорил Фрэнку, что она была единственной женщиной, которую он любил — и говорил это уже после ее смерти.
— Легко любить мертвых, — голос Терезы стал жестким. — Они ничего не требуют. Но живые требуют жертв, а к этой жертве мосье маркиз был не готов.
— Но ведь он даже не знал... — заступилась я за него.
— Миледи, — прервала она меня. — Я, так любила свою Жанетту — неужели вы думаете, что я не решилась рассказать ему обо всем? Естественно, я послала ему письмо.
— Возможно, оно затерялось в пути.
— Фрэнсис тоже говорил мне это. Он всегда считал, как и моя Жанетта, что его отец ничего не знал, пока не стало слишком поздно. Даже когда я рассказала ему об этом письме, в его последний приезд в Париж — Фрэнсис, все таки пытался защитить его, своего «дядю» Жан-Поля, — в ее голосе прозвучало презрение. — Но мои слова посеяли в нем сомнения, и он пошел к человеку, который его зачал, и потребовал объяснений. А мосье маркиз сделал глупость и повел себя как испорченный ребенок, взваливая вину на других, чтобы выгородить себя. Миледи, оказалось, он получил не одно, а целых два сообщения. Второе было от его матери, она рассказала ему, что случилось, и потребовала держаться подальше от Жанетты, пока не состоится ее свадьба. Так он и сделал.
Когда Фрэнсис узнал это, он очень разозлился. И я тоже, после того, как он вернулся ко мне и рассказал об этом. Моя бедная Жанетта сделала это из любви к своему кузену, а что сделал он! Я только поблагодарила судьбу, что она ничего не узнала о его предательстве. Это разбило бы ее сердце.
Я вспомнила, о чем Фрэнк говорил мне у статуи, и только теперь поняла, что он говорил не о матери, как мне подумалось, а об отце. «Те, перед кем ты преклонялся», — а он преклонялся перед своим дядей Жан-Полем. Мой бедный Фрэнк.
— Мадам, если вы скрывали правду так долго, не добрее ли было скрывать ее и дальше? — тихо спросила я.
Оно поняла меня, но отрицательно покачала головой:
— Добрее для Фрэнсиса, да, но не для вашего мужа.
— Но я не понимаю почему...
— Миледи, — прервала она меня. — Фрэнсис хотел забрать вас у мужа, и я рассказала ему об этом, чтобы он задумался о возможных последствиях такого поступка. Ваш муж потерял одну жену, а мне не хотелось бы, чтобы он потерял и другую, из-за человека, к которому относился как к сыну.
— Я никогда не бросила бы Лео.
— Я не была в этом уверена. Я знала одно — что Фрэнсис, как и его отец, умеет уговаривать. Но я знала и другое — в глубине души он лучше, чем его отец. Я надеялась, что увидев, последствия эгоизма Жан-Поля, он со временем поймет, какое зло собирается сделать.
— Но у него не оказалось этого времени! — горько воскликнула я.
— Да. Но он умер храбро, защищая родину. Он упокоится в мире. Но она, моя Жанетта, не упокоилась в мире. Вот из-за этого я и приехала сюда.
Тереза немного помолчала, собираясь с силами.
— Миледи, я вижу по вашим глазам, что вы осуждаете мою Жанетту, — продолжила она. — Это естественно, потому что вы преданны своему мужу. Но теперь вы убедились, что она не была грешницей, хотя и согрешила.
Слова, сказанные Терезой, поворачивали калейдоскоп прошлого, создавая новый узор, но я все-таки сказала:
— Ей нужно было рассказать моему мужу правду, прежде чем дать согласие выйти за него замуж.
Тереза молчала. Затем она вздохнула:
— Да, миледи, нужно было. Но вы сильная, а она была слабой, как большинство женщин. Она ничего не рассказала ему. Однако она сказала, что не может дать ему любви, а только уважение. Он ответил, что надеется, что со временем она полюбит его, а сейчас его любви хватит на двоих. Он говорил правду, миледи. Простить ей все, признать прижитого ею сына наследником, — это была великая любовь.
