— Нет! — прервала его я. — Она пыталась выполнять свой долг, но Тереза видела, в каком она состоянии, и знала, что ты не понимаешь этого, потому что Жанетта притворялась перед тобой. И Тереза подумала, что если ты поймешь чувства Жанетты, то не потребуешь от нее выполнения обязанностей супруги, — я остановилась, чтобы перевести дыхание. — Лео, я понимаю, что Тереза поступила жестоко, очень жестоко, но Жанетта была ей как дочь. Если бы на месте Жанетты была моя Флора или моя Роза, я, наверное, поступила бы также. А Тереза даже не читала этот дневник, она не знала, что там, и не могла представить, как... — я запнулась, увидев пораженное лицо Лео.
— Лео, Жанетта приказала Терезе, чтобы та дала почитать этот дневник, твоей новой жене, — выговорила я.
— Ты его читала?
— Да, так захотела Жанетта. Лео схватился руками за голову.
— Чтобы моя новая жена тоже возненавидела меня, — с горечью сказал он.
— Лео, Жанетта вовсе не ненавидела тебя. Он затравленно взглянул на меня.
— Не лги. Ты же читала дневник.
— Она ненавидела твое тело — не тебя, — я взглянула ему в глаза.
— Можно ли отделить меня от моего тела? Если бы я только мог, но я не могу, — голос Лео все еще был полон горечи. — Значит, теперь ты знаешь, как я снова и снова навязывался женщине, которую корчило от моего малейшего прикосновения.
— Но ты же этого не знал — откуда тебе было знать? Монахини выучили ее притворяться.
— Эти святые обманщицы!
Теперь горечь в его голосе мешалась со злобой.
— Так вот почему ты не позволил Фрэнку принадлежать к ее церкви! — внезапно догадалась я.
— Разве? Или потому, что я хотел унизить ее — как утверждал Фрэнк? Теперь я и сам толком этого не знаю — может быть, он был и прав, — в голосе Лео звучало такое отчаяние, что я потянулась к нему рукой, но он по-прежнему не отводил взгляда от моих глаз. — Прочитав этот дневник, я почувствовал то же, что чувствую сейчас к тебе — любовь и ненависть, — моя рука опустилась. — История повторяется, Эми. Никто из нас не в силах избавиться от прошлого, не так ли?
— Да. Но можно взглянуть на него иначе, — тихо ответила я.
— Это невозможно, — встряхнул он головой. — Что ты сделала, то сделала, что чувствовала, то чувствовала...
— Я имею в виду не свое, а твое, и ее прошлое. Неужели для тебя нет разницы теперь, когда ты узнал, что она не оставляла тебе свой дневник для чтения?
— Как... это можно? — пробормотал Лео. — Когда она даже не... даже не позволила мне побывать на ее похоронах?
— Она тут ни при чем, это все из-за Фрэнка. На самом деле она хотела послать за тобой, пока не узнала, что ты прочитал дневник.
— Послать за мной?
Это прозвучало так, словно Лео, с трудом верил услышанному.
— Да, когда она поняла, что умирает, то хотела послать за тобой и попросить у тебя прощения.
— За свою... неверность? — заикаясь, спросил он.
— Нет, она никогда не позволяла себе неверности, даже больше, чем я, — я увидела, как перед ним складывается новый узор.
— Так за что же она хотела просить у меня прощения?
— За то, что обманула тебя, выходя за тебя замуж.
— Но... я же простил ей это.
— Она все еще чувствовала свою вину, — я знала, что я права, но здесь было и большее. — И еще она хотела просить прощения за то, что не могла любить тебя так, как жена должна любить мужа. — Лео, не спускал глаз с моего лица. Я тихо добавила: — Смею сказать, что еще она хотела поблагодарить тебя за то, что ты дал ее сыну имя, — но тут она узнала, что ты читал ее дневник, поэтому сказала Терезе, что нет мужчины, который простит такое, и не послала за тобой.
— Если только... если только собиралась.
— Но она, попыталась сделать другое, — быстро сказала я. — Вместо этого она передала послание мне, твоей второй жене.
— Могу я узнать, в чем заключается это послание? — медленно спросил Лео.
— Да. Я скажу тебе ее точные слова, — и я сказала слова, которые Тереза передала мне. — «Мадам, новая жена Леонида, пожалуйста, умоляю вас, дайте ему любовь, которой не могла дать я».
Глаза Лео закрылись, его затрясло от облегчения. Когда, он наконец успокоился, то взглянул на меня и печально сказал:
— Но и ты не можешь дать мне эту любовь.
— Лео, я могу дать ее тебе — но ты не хочешь ее взять. Я встала и ушла, оставив его наедине с воспоминаниями.
Я не видела Лео до полудня. Я была в детской с детьми, когда он пришел взглянуть на них. Флора и Роза, как обычно, подбежали к нему, и Флора подбежала к нему первой. Я увидела выражение лица Лео, когда он глядел на внучку своей первой жены. Наконец-то он примирился с Жанеттой. С ней, но не со мной. Его голос был официальным, когда он обратился ко мне, не отводя взгляда, от своих дочерей:
— Ты не возражаешь, если дочери поедут со мной на домашнюю ферму сегодня после обеда? Конечно, если у тебя на них нет других планов. Мне нужно повидать Арнотта, — Лео ушел, не добавив ни слова. Он любил меня, но не мог простить. Слеза капнула на розовую щечку Джеки — все было бесполезно.
