Даниэль по-девчоночьи мягко прижала ладошки к его лицу. Щёки начало заметно покалывать… быть может и впрямь получится? Вредная девчонка работала на нескольких уровнях, причём на редкость уверенно, в ордене похоже учат всерьёз, впрочем, на то и орден! Вот она забралась поглубже, надо же, словно играючи. Не всякий взрослый потянет, и не всякая предсказательница… Жан невольно расслабился. От ладошек Даниэль внезапно повеяло холодом.
— Поднимайся ты, соня.
— Это всё?
— Могу и с бубном сплясать, если это тебя успокоит, — ехидно предложила девчонка. — На, держи.
Даниэль протянула мальчику зеркальце.
— Потускнели… — ошеломлённо выдохнул Жан. — А когда…
— Через полчасика самое большее шрамов вообще никто не увидит. Как себя чувствует высокородный Жан? — Даниэль склонилась в церемонном поклоне. — Кстати, из какого вы рода?
— Знаешь, щиплет по-прежнему. Что ты говорила о риске?
— Чесаться будет с неделю, боюсь, до крови станешь расчёсывать. Это если я всерьез напортачила.
— С неделю? — Жан как-то по-особому оглядел Даниэль.
— А может с декаду, — девчонка было попятилась. — Не хватай за шиворот, Жан, девушек шлёпать нельзя!
— Тебе до девушки ещё расти и расти!
— Все равно пальцем не тронешь, разве что выпорешь. Только не сейчас Жан, моя Ласточка умеет кусаться! — внезапно зачастила девица. — Ну вот, сам виноват… Получил? Не рычи, пожалуйста, Жан, ведь она как тигра кусачая…
Жан обрубил ветку акации — приставучая, так и лезет в глаза — и вбросил кинжал в ножны.
— Волки! — Даниэль приподнялась на стременах и указала на мелькавшие в отдалении силуэты.
— Всего лишь шакалы — снисходительно поправил подросток, — у страха, знаешь ли, глаза велики.
— А лошадки почему беспокоятся? — предсказательница потянулась было к своему арбалету, но под пристальным взглядом Жана — он показал кулак — со вздохом отдёрнула руку. — Ну вот, опять… — вредная девчонка что-то зашептала Ласточке в ухо, и кобыла мало-помалу успокоилась. — Почему всё-таки, Жан, ведь лошадка всёрьёз боится…
— Унюхали волчьи следы Ночные, а то и вечерние. Нашла о чём толковать, — Мальчишка протяжно зевнул. — Твоя Ласточка и косолапого закусает, бедный мишка сам в реку полезет, лишь бы с тобой не связываться.
— Ласточка ведь не в полную силу, только для вразумления…
— Мне и того хватило.
— Вредина.
— Только не вздумай заряжать арбалет, — сухо предупредил Жан, — мне жить почему-то хочется. Чудом лошадь тогда не свалила и меня грешного заодно. А ведь бельт между прочим калёный, в самый раз для моих доспехов… Ты вообще из арбалета когда-то стреляла?
— Стреляла и попадала! — вспыхнула Даниэль.
— Другое дело куда, — мягко добавил мальчик.
— Не преувеличивай, Жа-ан, меня однажды хвалили.
— Уточни, пожалуйста, за что именно?
— Я… это…
— Продолжай, смеяться не буду. Богиня всё видит, так что лучше тебе особо не врать, — строго предупредил Жан.
— Я в наставника не попала, — наконец призналась волшебница.
— Совсем?
— Та-а-ак, чуток по доспеху скользнуло. Он ведь сам потом мне спасибо сказал!
— Разве?
— Ну… потом нашлёпал по-родственному. Не дразнись, пожалуйста, Жан! Предсказательнице и не такое простительно.
— Ты пожалуй почище Ксавье!
— Почему Ксавье? — заинтересовалась красавица.
— Помнишь, что Мадлен говорила недавно? Тоже ведь насчёт арбалета. Что-то он сумел сотворить…
— Я же не нарочно тогда… — умоляюще протянула девчонка.
— Ты это Датчанке скажи.
— Я же перед ней извинилась!
— Так Великому и передам, — не без удовольствия согласился подросток. — И не вздумай язык показывать, всё равно я на тебя не смотрю.
Предсказательница не нашлась что ответить.
Дети миновали очередной поворот — тропинка хоть немного расширилась — и приблизились к лаонскому тракту.
— И не думай! — предупредил Жан, перехватив взгляд Даниэль. — По второму кругу подорожная не сработает. Будь я хоть немного постарше!
— Ты уверен? Я им такого наговорю… — воодушевилась было девчонка.
— Ты в тюрьме давно не сидела?
— К-какой?
— Городской. В вольном городе Лаоне темница надёжная. В надзирателях люди барона.
— Не хочу в тюрьму, там крысы кусачие… — буркнула Даниэль.
Жан только вздохнул.
Шум отряда на марше — это явно не почтовая эстафета — заставил девочку вздрогнуть.
— Здесь одних коней не менее полусотни, — боязливо зашептала девчонка. — Явились по наши души?
— Ага, ага, на телегах — отозвался Жан. — И притом изрядно нагруженных.
Дети переглянулись.
— Ты что, о том же подумал? — нерешительно осведомилась волшебница.
— Здесь и думать нечего, — отрезал Жан — отцепись сперва, ты, липучка!
— Извини, я нечаянно.
— Ты не заболела случайно?
— То-оже мне, благородный нашелся, — Даниэль надула губки.
Не тратя лишних слов, Жан направил Датчанку к лаонскому тракту.
— Меня не забудь! — Даниэль пришпорила Ласточку и дети понеслись через кленовое редколесье.
