— Ничего подобного! — воскликнул он, думая совсем о другом. Ему очень хотелось прикоснуться к ее выбившемуся из-под шляпки локону, поцеловать в носик, хотелось…
— Только посмотри, какая очаровательная деревушка! — Софи, не подозревая о его желании, снова оперлась о перила. Среди цветущих садов яркими цветными пятнами виднелись сельские строения. Крестьяне улыбались и приветственно махали руками; все были чисто, опрятно одеты, даже пристальный взгляд не обнаружил бы ни на ком никаких лохмотьев. Одни работали в саду, другие гнали стада коз и коров по прямой белой дороге, уходившей куда-то в степь.
— Вам не кажется, княгиня, что все эти дома — не более чем раскрашенные фасады? — остановился у перил рядом с Софьей герцог де Лилль и, покачивая от изумления головой, добавил: — Вы верите, что в них живут люди?
— Русские крестьяне в большинстве своем не так хорошо одеты и живут в менее живописных домах, ваше превосходительство, — вздохнула она. — Но я сомневаюсь, что нам удастся увидеть Россию в ее истинном обличье.
— Эта дорога была проложена вчера вечером, — со знанием дела заявил Адам как один из ближайших подчиненных Потемкина. — Целая команда трудилась всю ночь, чтобы поставить все эти домишки и насадить сады.
— И они просуществуют ровно столько, сколько потребуется флоту, чтобы проплыть мимо, — вставил граф де Сегюр. — Потемкин строит миражи. Миражи во славу его императрицы.
— И тем не менее все проникаются их обаянием, — с абсолютной уверенностью заметила Софья.
— О да, несомненно, — еще раз с восхищением покачал головой прусский посланник. — Такое ощущение, что все мы перенеслись в другое время. — Он рассмеялся. — Нам предоставили корабли Клеопатры. А Екатерина — современная царица египетская.
Потемкин, безусловно, добился желаемого, подумал Адам, глядя вдаль. Перед ним расстилалась цветущая степь; над головой по-весеннему ярко голубело небо. Бескрайние просторы завораживали своим величием. Князь хотел произвести на изысканное общество иностранцев неизгладимое впечатление величием России и величием той, которая была властительницей всего этого. Даже если они и не обманулись потемкинскими 740деревнями, они не могли не признать этого величия и не передать своего впечатления своим правителям.
Над водой послышался заливистый звук боцманской дудки. Взглянув на воду, Софи увидела маленькую шлюпку, направляющуюся к императорскому кораблю. В парадном мундире и шляпе с плюмажем в ней восседала единственная особа — ее муж. Невольно она отодвинулась от Адама. Общество герцога де Лилля и графа де Сегюра для этого свидания ее устраивало гораздо больше, тем более что развлекать высоких гостей являлось одной из вмененных ей обязанностей. Подобно зверьку, ищущему укрытия от охотника, она встала между послами и завела оживленную беседу о музыке, по-прежнему услаждающей слух гостей императорского судна.
Взошедшего на палубу князя Павла Дмитриева встретили с церемониями, подобающими особе его ранга. С хлыстом под мышкой, сияя начищенными пуговицами мундира, со шляпой в руке, он двинулся вперед. Холодный взгляд светло-голубых глаз упал на Софи.
— Княгиня, — остановился он перед ней, поднося к губам ее руку и затем с несвойственной ему мягкостью целуя в щеку, как и полагается законному супругу, — боюсь, я слишком мало уделяю вам внимания, но долг — прежде всего.
— Ваше ревностное отношение к исполнению долга мне хорошо известно, Павел, — откликнулась Софья.
Адам сжал кулаки. Софья решительно недооценивает собственного мужа, хотя могла бы и поостеречься, помня о том, что он над ней учинял и собирается сделать. Она же просто бесит его своей дерзостью. Сам он уже хорошо усвоил, что дерзость — неотъемлемая черта характера Софьи. Но полным безумием было оттачивать свой острый язычок на таком человеке, как Павел Дмитриев.
— Я всегда выполняю свой долг, моя дорогая жена, — тонко усмехнулся генерал. — Чего бы мне это ни стоило.
Напоминание о той угрозе, которую он, безусловно, собирался привести в исполнение, когда жизнь вернется на круги своя, вызвало дрожь в коленках; однако пока она в полной безопасности. В потемкинской сказочной стране голубое небо и яркое солнце, Адам с ней рядом, послы любезно улыбаются, не замечая ничего необычного в разговоре супругов. Она в полной безопасности… здесь… и сейчас. Рука непроизвольно легла на живот.
— Ты не заметил ничего необычного в нашей Софье Алексеевне, Григорий? — сидя однажды поздно вечером в своей каюте с огромной двухспальной кроватью, проговорила Екатерина, откидываясь на спинку кресла. Фаворит в это время в библиотеке играл со своими приятелями — гвардейскими офицерами в карты; императрица благосклонно относилась к этому невинному занятию. Пользуясь его отсутствием, старшие могли спокойно побеседовать о том о сем наедине.
— Она влюблена, — без экивоков заявил князь Потемкин. — Ничем другим не могу объяснить это очаровательное сияние, исходящее от княгини.
