Я отрывисто кивнула и легла в кровать с заранее выбранной книгой. Когда электричество отключили, я выждала некоторое время и запаслась терпением. Наконец, дежурные алхимики разбрелись по своим постам, и я начала действовать. Спрятав подушку под одеяло, я прошептала заклинание невидимости и, стиснув в кулаке ключ-карту, выскользнула наружу. Очутившись в коридоре, я столкнулась с той же ситуацией, что и накануне: никакой деятельности и уже знакомый охранник, который околачивался на пересечении двух коридоров.
Я прокралась к лифтам и провела ключ-картой по двери, которая преграждала путь на ступени черной лестницы. Огонек загорелся зеленым, и я едва не подпрыгнула от радости: доступ сохранился! Я осторожно взялась за ручку двери и замерла: створка оказалась чуть-чуть скрипучей. В целом у меня все получилось тихо – кроме того, я не хотела вызывать лифт, поскольку его прибытие сопровождалось мелодичным звоном. Приоткрыв створку до узкой щели я протиснулась внутрь, выбралась на лестничную площадку и обратила внимание на одну деталь. Пути наверх не было. Значит, можно двигаться только вниз.
«Как нам отсюда выбраться?» – пронеслось в моей голове уже в сотый раз. Этот вопрос я обдумывала с самого первого дня моего заточения. Мы же как-то сюда попали – и очевидно, работающие в центре алхимики спокойно покидают здание. Дункан объяснил мне, что у служащих есть отдельные комнаты – и они живут там по три месяца, после чего происходит смена штата. Но каким образом? Увы, загадку еще предстояло решить…
Я сосредоточилась на том, чтобы добраться до того этажа, где проводилось очищение и располагался центр наблюдения. Проверила поочередно все двери, но не обнаружила никакого технического оборудования, которое надеялась увидеть. Чувствуя, как уходит время, я бросилась на лестницу и обновила чары, получив дополнительные полчаса. Я не смогу проделывать такое всю ночь напролет – нужно потратить изрядное количество энергии, но теперь я сумею исследовать еще один этаж.
Я не была на данном уровне центра почти три недели и, выйдя с лестничной клетки, остолбенела. Именно здесь находилась клетушка, где я провела три месяца почти в полной темноте. С тех пор как я присоединилась к группе заключенных, я даже не думала о камере, но сейчас, глядя на одинаковые двери, на меня нахлынуло прошлое. Я содрогнулась, вспомнив о том, как мерзла и как у меня сводило все мышцы из-за сна на каменном полу. Воспоминание леденило, и я поразилась тому, как лучик света в раздвижной двери моей нынешней спальни изменил мое мироощущение.
Мне понадобилось сделать немалое усилие, чтобы отогнать старые страхи и пройти по коридору, сосредоточившись на цели.
Когда меня выпустили, я не заметила, что на каждой двери есть буква «Р» и порядковый номер. Означало ли «Р» размышления? Я насчитала двадцать «Р»-камер, но не смогла определить, занята ли каждая из них. Я не решилась прикладывать к дверям ключ-карту и пытаться их открыть. Интуиция подсказывала мне, что отпереть их может только алхимик с высоким уровнем допуска. А если за ними ведется наблюдение, то малейшее неподконтрольное движение сразу же попадет на монитор. Поэтому я миновала их все, хоть мне и тошно было при мысли о том, что за стеной могут находиться люди, которые страдают так же сильно, как я страдала здесь.
Я притормозила перед двустворчатой дверью с табличкой «УПРАВЛЕНИЕ РАЗМЫШЛЕНИЕМ». У многих административных помещений и центров контроля в дверях имелись стеклянные окошки, но эта оказалась исключением. Я колебалась, не зная, надо ли мне провести картой и проникнуть внутрь, но вдруг створка неожиданно распахнулась, и через порог переступили два алхимика. Я увернулась с линии их взглядов – и, к счастью, они живо зашагали в противоположную сторону. Тяжелая дверь захлопнулась столь быстро, что я не успела пройти в комнату – однако прежде чем створки с громким лязганьем закрылись, я успела хорошо рассмотреть то, что за ними находилось.
Несколько алхимиков сидели в кабинках спиной ко мне, перед темными экранами и с надетыми на головы наушниками. Большие микрофоны были установлены на столах рядом с пультом управления, который я толком не разглядела. Я поняла, что именно отсюда ведется наблюдение за камерами-одиночками. У каждого заключенного постоянно был наблюдатель, микрофон позволял изменять голос, а пульт позволял управлять подачей газа и освещением. Я подозревала, что персонал менялся, и тому было доказательство. Мне не удалось точно установить число наблюдателей, но я насчитала как минимум пятерых алхимиков.
