А еще я увидела знак выхода, причем совершенно четко. Он находился на противоположной стене, и светящиеся красные буквы ни с чем нельзя было спутать. У меня сильно забилось сердце. Вот он, путь на свободу! На секунду я задумалась о том, насколько сложно проскользнуть внутрь и сбежать из центра – и препятствия оказались очень серьезными. Во-первых, в помещение было крайне сложно проникнуть. Двустворчатые двери не годились для того, чтобы мигом через них проскочить, – вдобавок они издавали шум, который наверняка не мог остаться незамеченным. Пусть никто из алхимиков непосредственно не наблюдал за этой комнатой, но, разумеется, некоторые из служащих находились в опасной близости от нее.
А еще существовала высокая вероятность того, что в помещении, напичканном магнитными кодовыми замками, несут службу охранники. Я бы этому, конечно, не удивилась. Значит, комната строго охраняется, и в нее будет действительно трудно проникнуть.
Сами же алхимики очень рисковали и даже не соблюдали правил пожарной безопасности, сведя выходы к минимуму. Если они так «пекутся» над своими заключенными, то этот проход представляет собой еще одну преграду.
Но мои выводы не могли отвлечь меня от двустворчатой двери. Я знала, что за ней находится! «Скоро, – сказала я себе. – Уже скоро».
Больше в коридоре ничего интересного не обнаружилось, и я направилась обратно к лестнице. Когда я почти до нее дошла, дверь, ведущая на лестничную площадку, открылась, и я увидела Шеридан. Я молниеносно вжалась в стену и опустила голову. Краем глаза я заметила, что она приостановилась, словно что-то выискивая, а потом двинулась дальше. Когда Шеридан поравнялась со мной, я приподняла голову и решила следить за ней. Шеридан лениво брела по коридору. Дойдя до его конца, она застыла и вернулась к дверям наблюдательного центра, за которыми вскоре исчезла. Я метнулась к лестнице, пока Шеридан меня не засекла, и поняла, что мне надо продолжить разведку и спуститься на самый последний уровень.
Ниже лифт не шел, и ступеньки тоже заканчивались. Здесь я еще ни разу не бывала и даже вообразить не могла, что вообще происходит на этом уровне. Чем еще могут заниматься алхимики? Найденные мной двери не дали мне никаких зацепок. Они выглядели безлико и совершенно одинаково, и я готова была предположить, что попала на очередной уровень с камерами-одиночками. Разница заключалась в том, что они были помечены буквой «П» и номерами. Тем не менее я не обнаружила соответствующего центра управления, который помог бы мне расшифровать это служебное сокращение.
Спустя минуту я наткнулась на три двери с надписями: «ТЕХНИЧЕСКАЯ 1», «ТЕХНИЧЕСКАЯ 2» и «ТЕХНИЧЕСКАЯ 3». За ними слышалось гудение генераторов и невнятный треск. На них не было электромагнитных замков, зато требовался старомодный механический ключ.
Напрягая память, я вспомнила отпирающее заклинание, которое переписала у миз Тервиллигер, – оно открывало обычные замки. Я пробормотала фразу на латыни и призвала силу, надеясь, что мне повезет. Магия заструилась в моих жилах, и до меня донесся тихий щелчок. У меня чуть закружилась голова, но, игнорируя недомогание, я начала проверку, решив отпирать остальные двери по мере необходимости.
За первой оказался котел и оборудование для отопления и вентиляции – но ничего, что бы походило на систему подачи газа. Удача улыбнулась мне за второй. Кроме генератора и систем отвода воды я увидела громадный бак с наклейкой. Надпись представляла собой химическую формулу, в которой отображались параметры седативного средства. От бака ответвлялись четыре трубы, промаркированных номером этажа. Помимо прочего у каждой трубы имелся механический вентиль для ручной регулировки. Сейчас все они находились в положении «Включено».
Я не заметила признаков датчика, который бы сигнализировал о чьем-то вмешательстве на этом уровне. Рискнув, я повернула вентиль этажа, где держали заключенных, на опцию «Выключено». Никаких звуковых или световых сигналов не последовало. Осмелев, я собралась отключить и остальные вентили, но вовремя сообразила, что тогда уж точно введу в курс дела алхимиков. Пусть здесь нет датчиков, но если подача газа на уровне одиночек прекратится, алхимики моментально встрепенутся. В камерах содержание газа регулируется индивидуально и сразу видны результаты изменений. Отключение газа на жилом этаже повлияет на сон «перевоспитуемых», а это алхимики заметят не сразу. Да и сами заключенные останутся в неведении. Нам не разрешали спать восемь часов в сутки, поэтому вряд ли у кого-то возникнут проблемы с бессонницей.
Бросить людей в одиночках было непростым решением, но сейчас я ничего не могла для них сделать. Пусть для них все пока будет без изменений – мне необходимо, чтобы газ на нашем этаже был отключен как можно дольше. Судя по размерам бака, он редко нуждался в дозаправке, но рано или поздно обслуживающий персонал придет его проверить и увидит завернутый вентиль. Вот о чем мне надо беспокоиться.
