– Сейчас ей предстоит разделить твой опыт, – объяснила Шеридан. – И если это не основа для дружбы, то тогда я вообще не представляю, что может ею стать.
Она резко кивнула, и Эмму отволокли в сторону. Второй ассистент вынырнул откуда-то сбоку, ослабил фиксаторы и помог мне сесть, чтобы я наблюдала за происходящим. Они привязывали Эмму к соседнему столу.
– П-прошу вас, – пролепетала она. Сопротивляться у нее получалось не лучше, чем у меня. – Я ничего не понимаю… Почему?..
– Это правда, – подтвердила я. – Она ничего не знает. Вы зря тратите время.
– А нам наплевать, – жизнерадостно пропела Шеридан. – Мы по-прежнему хотим вытрясти из тебя нужные нам сведения. И если методы переубеждения, которые мы к тебе применили, не действуют, полагаю, ты станешь откровеннее, посмотрев, как их применяют к другим.
– «Переубеждения!» – с отвращением скривилась я. – Вот что означала буква «П». Мы на самом нижнем уровне.
– Действительно, – согласилась Шеридан. – Ты прошлой ночью совершила настоящее турне, судя по тому, к скольким дверям ты прикладывала карту. Отвечай, Сидни. Зачем ты изучала центр и почему тебя не было видно на камерах, или сейчас…
Она кивнула, и Эмма тотчас начала вопить. Я догадалась, что случилось на самом деле. Она меня не предавала, как и остальные. Я сама все испортила. Я боялась, что парень, чью карту я заполучила, доложит о ее пропаже, – и ее дезактивируют. Несомненно, он об этом доложил, но алхимики не заблокировали ее, а стали ждать, когда ею воспользуется воришка. Похоже, автоматическая система регистрировала исправно. Я вела себя, как идиотка – создала идеальный след, по которому шли алхимики, и только чары невидимости спасли меня от мгновенной поимки. Надо надеяться, что я посетила достаточно мест и все-таки запутала тюремщиков – особенно если вспомнить, что двери технических помещений не требовали использования карты. Оставалась высокая вероятность, что никто не понял, какова суть моих намерений и что именно я смогла провернуть.
Однако это не избавило Эмму от чудовищной пытки, какой подвергли и меня. Я ежилась, глядя, как ее тело корчится от боли, и вновь ощутила приступ тошноты.
– Она не виновата! – воскликнула я, когда они сделали перерыв. – Вы, изверги! Зачем вы такое творите?
Шеридан захихикала:
– По-настоящему невинных не бывает, по крайней мере в стенах нашего центра. Но если ты и впрямь уверена в своих словах, Сидни, то почему же ты не отвечаешь на наши вопросы? Очень грустно смотреть на то, как ты позволяешь ей страдать.
Я не отрывала взгляда от Эммы и терзалась от нерешительности. Неужели надо сдаться? Но тогда разрушатся все мои планы! Мои колебания были истолкованы как вызов, и алхимики возобновили обработку. Мне стало совсем невыносимо, и когда наступило очередной затишье, я выпалила:
– А что я, по-вашему, делала? Искала выход наружу!
Шеридан подняла руку, останавливая невидимого палача, сидевшего за пультом управления.
– И у тебя получилось?
– Вы думаете, я сейчас здесь была бы, если бы получилось? – огрызнулась я. – Но я увидела лишь центр управления размышлениями, а он у вас отлично охраняется!
– Как ты смогла незаметно перемещаться? – рявкнула Шеридан.
– Обходила камеры стороной!
Шеридан кивнула, и Эмму подвергли новой порции мучений. Она беспомощно дергалась, пытаясь справиться с волнами накатывающей на нее боли.
– Я ответила! – выкрикнула я.
– Ты соврала, – произнесла Шеридан ледяным тоном. – Ты не могла обойти их все! Сперва наши наблюдатели ничего не обнаружили, но мы прочесали записи и нашли улику. Камера зафиксировала, как дверь на лестницу открывается – совсем чуть-чуть, сама собой. Мы почти прозевали этот кусок и увидели его только на повторных просмотрах. Объясняй.
Я промолчала, решив, что смогу выдержать зрелище пытаемой Эммы. Оказалось – не смогла. Я как будто ощущала боль вместе с Эммой – ведь причиной ее истязательств являлась именно я! Ее стоны заполнили всю комнату. Она дергала фиксаторы в отчаянной попытке вырваться. Пока ее крики эхом отражались от стен, я лихорадочно думала о том, что это преходящий дискомфорт. Эмма согласилась мне помогать, а значит, она понимала, на что подписывается. Разве благо для других не стоит страданий одного человека?
Холодная логика меня почти убедила – пока я не увидела, как у нее из глаз струятся слезы. Я не выдержала.
– Магия! – заорала я, стараясь перекричать ее вой. – Все дело в чарах!
Шеридан дала знак остановить пытку и выжидающе на меня посмотрела.
– Я перемещалась с помощью магии – человеческого колдовства. Но если вы надеетесь, что, пытая Эмму, вы вынудите меня добавить еще что-то, то ошибаетесь. Можете мучить и ее, и других заключенных, но теперь я ни слова не скажу. Есть еще сведения, но они касаются лишь тех, кто находится на свободе, – и по сравнению с ними здешние обитатели ничего не значат.
Я блефовала. Я сомневалась, что смогу смотреть на пытки заключенных центра, но Шеридан либо мне поверила, либо была заинтригована тем, что у меня развязался язык.
– Не думала, что это снова случится, – пробормотала она.
