Слава Богу, Ник разрешил ей показывать путь. После того, как они развернулись на сто восемьдесят градусов и, по предложению Консуэлы, срезали угол, за полтора часа было пройдено большее расстояние, чем за весь сегодняшний день. И теперь можно было не сомневаться, что, если завтра рано утром они тронутся в путь, то еще до полудня доберутся до Блади Бьюта. Окажись Ник более способным штурманом, они ночевали бы сейчас уже там, потому что от каньона Белого Волка до Блади Бьюта не так уж и далеко. Теперь же, должно быть, они находились в двух милях, а может, меньше, к северу от места их предыдущего ночлега.
Консуэла вздохнула. Как много на небе звезд, и какой загадочный, серебристый свет исходит от луны. Как много все-таки звезд! Интересно, можно ли их все сосчитать?
И в этот момент она заметила в небе что-то необычное. Это было похоже на тоненькую струйку дыма, узенькую, словно ниточка, поднимавшаяся из-за горизонта.
Консуэла схватила Ника за плечо и принялась его трясти.
— Ники! — взволнованно позвала она. — Ники, проснись!
Она трясла его изо всех сил, проклиная за ненормально крепкий сон. И только после того, как, потеряв всякое терпение, Консуэла отхлестала соню по щекам, Ник открыл глаза. Когда же она указала ему на струйку дыма вдали, он недовольно проворчал:
— Из-за такой ерунды ты меня разбудила? Это, должно быть, какой-то одинокий старатель.
— Нет, Ники. Я так не думаю. Дымок поднимается с той стороны, откуда мы приехали.
Он непонимающе таращил глаза. Ей никогда не нравилась заспанная и опухшая физиономия Ника. К тому же, спросонья, Мэллори даже простые истины воспринимал с большим трудом.
— Что значит «откуда мы приехали»? — проворчал он. — Мы уже проделали достаточно долгий путь.
— Мы ночевали там прошлой ночью. Дым идет со стороны каньона Белого Волка.
— Замерзли? — спросил Таггарт, сочувственно глядя на съежившуюся под одеялом Брайди, сидевшую по другую сторону костра.
— Нет, — ответила она. И не соврала, потому что трясло ее не от прохладного ночного ветерка.
Весь вечер наблюдала она за своим спутником. Смотрела, как Таг разжигал костер, складывая большими, ловкими руками веточку к веточке, как он расседлывал лошадей и готовил нехитрый ужин. Девушка стеснялась в открытую таращиться на мужчину, но исподволь, затаенно любовалась его умением, красивыми движениями, его телосложением. Высокий, широкий в плечах, сильный, мускулистый, ладно скроенный. Глаза Брайди жадно следили за ним, а сердце радостно колотилось, отдаваясь в висках. Он улыбался, и в глазах его плясали миниатюрные отражения костра. Занимаясь лошадьми, Таггарт негромко мурлыкал себе под нос старую ирландскую колыбельную, которую Брайди слышала еще от своей матери.
Не умея оставаться равнодушной, не в силах не отзываться покоренным сердцем на все, что говорил и делал этот человек, Брайди предчувствовала впереди новое искушение, тем более, что в воздухе висела какая-то смутная тревога. Внешне спокойная и невозмутимая, а в действительности, напряженная, как натянутая струна, девушка до боли сжимала в руке кружку с давно остывшим кофе.
— Я не собирался пугать вас сегодня днем, — заговорил Таггарт после долгой паузы. Он сидел, опершись спиной о большой камень. Отставив в сторону свою оловянную кружку с кофе, он выглядел сейчас умиротворенным, расслабившимся и довольным, словно отдыхал дома у камина, а не у ночного костра. Глаза его жизнерадостно поблескивали.
Брайди отвела взгляд.
— Мне не хотелось бы, чтобы вы думали, будто я дразнил вас.
— Дразнили меня?
— Когда я сказал, что у вас удивительно красивая грудь… Это действительно так. Вы очень красивая женщина, Брайди. Вы — само совершенство. Вы заслуживаете того, чтобы эти слова говорили вам почаще.
От неожиданности она выронила из рук свою кружку, пролив в костер кофе, отчего огонь чуть было не потух. И, не зная, как иначе скрыть смущение, Брайди закрыла руками свае пылающее лицо.
— Не надо, — прошептала она чуть слышно. — Прошу вас, не надо.
— У вас лицо королевы, Брайди, — произнес Таг, оказавшись вдруг рядом, и убрал с ее лица руки. — Не прячьте его. — Он нежно улыбнулся, заглядывая ей в глаза. — Ну же, Брайди Кэллоуэй, где ты высокомерная, гордая женщина, которую я встретил в дилижансе?
— Прекратите, прекратите же! — выпалила она со слезами в голосе. — Отойдите! Вы меня смущаете! Вы заставляете меня… нервничать! По-вашему, я круглая дура, да?!
Приподняв подбородок девушке, Таггарт смахнул с ее лица слезинку и нежно погладил по щеке.
— Нет, — прошептал он. — Никогда, ни одной минуты я не считал вас дурой, Брайди.
И, не давая времени на ответ, поцеловал ее. Нежность и страсть, в равной мере, были в том поцелуе. И опять, потеряв голову, Брайди растворилась в лавине чувств и ощущений, накатившей на нее вдруг. Это было неподвластно ее недавним бесповоротным решениям быть непреклонной, не катиться по наклонной плоскости… Она, как в бреду, едва слышно прошептала: «Прошу вас» и «О, Таггарт!»