Шантель закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти, пытаясь успокоиться. Почему то, что она узнала, должно расстраивать ее? Потому что Джамиль лгал? Но если это и так, он делал это несознательно. Нет, он не обманул ее. Он же не сказал, что не занимался любовью с кем-то еще, а просто сообщил, что не хочет видеть сейчас в своей кровати никого, кроме нее; Он может и в самом деле не хотеть. Слова его и означали только это.
Нет, она не должна думать, что он сознательно пошел на обман. Может, он просто имел в виду, что не может думать ни о ком другом с того момента, как призвал ее, а вовсе не с их самой первой встречи. А кроме того, разве она сама не была уверена, что он спал с женами даже и после встреч с ней. Не остановило же ее это от того, чтобы в конце концов отдаться ему. Просто это было так приятно, так романтично верить, что с тех пор, как он ее увидел, Джамиль думает только о ней и только она ему нужна.
Но те слова Джамиля оказались не просто дополнением к испытанному ею удовольствию. Именно благодаря им она смогла забыть, что является не единственной наложницей дея. Реальность как бы разделилась в ее сознании: то, что все остальные женщины гарема считают его своим, — это одно, то, что ей придется делить его с другими, — другое. В этом и кроются причины ее нынешнего состояния.
Шантель решила, что обязательно напрямую спросит его обо всем сегодня же вечером. Если он сможет убедить ее в том, что ни одна другая…
— О! — прервала ее размышления Джамиля, к которой, как оказалось, подошла служанка и что-то шептала на ухо. — Ты уверена? — почти выкрикнула сияющая женщина. Служанка кивнула, — Джамиль призывает меня на сегодняшний вечер! — затараторила Джамиля в веселом возбуждении. — Я даже не ожидала… Да и кто мог ожидать?.. Наверное, он все-таки за что-то сердится на Шилу, раз решил встретиться не с ней. Да, должно быть, так и есть. — Она порывисто села, не пытаясь скрыть радости. — Поистине мне не стоит жаловаться на судьбу. Я думала, мне придется ждать еще недели и недели, пока вновь настанет моя очередь идти к нему. — Прикосновение ее руки выдавало неподдельное волнение. — Порадуйся за меня, Шахар! Я всегда так жду, когда и на мою долю выпадет кусочек счастья и я вновь окажусь с Джамилем!..
С этими словами Джамиля в сопровождении служанки поспешила в одну из соседних кабинок хаммама, забыв, похоже, все на свете, кроме предстоящего свидания.
Несколько секунд Шантель оставалась совершенно неподвижной, даже почти не дышала, пока не поняла, что ее глаза наполнились предательской влагой. О Боже, неужели она не в состоянии достойно выдержать этот удар!
Девушка наклонила голову, чтобы незаметно утереть слезы, и, убедившись, что ей это удалось, спрыгнула с мраморной скамьи. Прямо сейчас ей придется идти через переполненный женщинами гарема зал, а потом еще через двор, где любопытных глаз не меньше. Но никто, ни один человек не сможет сказать, что видел Шахар в крайней степени замешательства из-за того, что дей так быстро потерял к ней интерес! Впрочем, о том, что это случилось быстро, вряд ли кто-то подумает. Почти все они считают, что она делит с Джамилем ложе уже целую неделю. Скорее они подумают, что она так расстроена как раз из-за того, что лишилась этой привилегии. Привилегия! Боже, что за беспросветной дурой она оказалась!
Она остановилась, лихорадочно соображая, где бы найти укромный уголок, в котором можно было собраться с силами, не опасаясь, что кто-то тебя разглядывает. Парная! Конечно же. Пар там настолько густ, что даже если она окажется не одна, вряд ли по ее лицу можно будет определить, что с ней творится.
Из последних сил сдерживая подступивший к горлу комок, Шантель быстро пошла вперед. Она просила сейчас Небо только об одном: чтобы никто не обратил внимания на ее поспешное бегство или по крайней мере не заглянул в глаза, которые вновь наполнились слезами. К счастью, она довольно быстро нашла в парном отделении пустую кабинку. Бросившись на стоявшую в углу скамью и обхватив голову руками, девушка смогла наконец дать волю слезам.
Низкий, вероломный развратник! Как же она ненавидит, как презирает его сейчас! И как больно осознавать, что она поддалась его чарам. Что за глупость — принять обыкновенную похоть за истинные чувства! Разве можно быть столь наивной? А как быстро он показал свое истинное лицо, удовлетворив свое низкое желание! Но второй раз она уже не попадется. Если Бурки что и умеют, так это учиться на своих собственных ошибках! Что ж, приходится признать — ее соблазнили. Но нет худа без добра: она успела прозреть раньше, чем ее романтические иллюзии переросли в любовь к этому ужасному человеку.
А ведь такое вполне могло случиться. Страшно представить, что бы творилось с ней сейчас в этом случае.