Раньше так не бывало. Когда председатель во время собрания выступал с речью, окна дребезжали от аплодисментов. Это было, когда он только что пришел сюда из райцентра с авторитетом руководящего районного работника. Никто не знал причины, почему его снизили в должности, и не придавал этому значения. Все были довольны, что их председатель — такой большой человек.
Когда Ходжабеков уже хотел закрыть собрание, поднялась чья-то рука в конце зала. Широкий белый крепдешиновый рукав соскользнул до локтя, блеснула серебряная цепочка часов. Белая рука привлекла внимание председателя. Он кивнул головой, как будто говоря: «Пожалуйста».
— Товарищи, так как больше никто не хотел выступать в прениях, я сделал заключение. А теперь просит слова наш уважаемый доктор Нигора Назарова. Как быть?
— Дать слово!
— Хорошо, пусть говорит!
— Что я могу сказать, когда большинство... — Ходжабеков, горя желанием еще раз увидеть белую руку, поднятую над головами, посмотрел в ту сторону. Но Туламат, сидевший впереди, закрыл своими широкими плечами Нигору. Ходжабеков улыбнулся и широким великодушным жестом пригласил Назарову к трибуне.
Нигора вышла на сцену и окинула взглядом зал. Все смотрели на нее. Шербек, сидящий сбоку, тоже с нетерпением ждал: «Что она скажет?» Нигоре показалось, что пересохло во рту. Прикрыв ладонью рот, она откашлялась.
— Товарищ Кучкаров в своем докладе подробно говорил об овцах и козах, — эти слова Нигора произнесла с трудом и еще раз откашлялась. — Даже перечислил по кличкам коров, дающих много молока. Ничего не скажешь, коровы лаской и вниманием не обойдены! — В зале оживились. На некоторых лицах появились улыбки. Это оживление воодушевило Нигору. — Но докладчик совсем забыл о людях. О людях он не сказал ни слова. Ведь колхозники обогащают своим трудом колхоз, выращивая поголовье.— Нигора повернулась к президиуму. — Ваша хваленая корова Ласточка сама по себе дает много молока или из-за хорошего ухода?
— Только в сказке может течь в одном арыке молоко, в другом — мед! — крикнул кто-то из зала.
— Мне кажется, Ласточка не даст ведра молока, пока кто-нибудь не положит в ее ящик корм и не погладят чьи-то добрые руки. Неужели у товарища Кучкарова не нашлось теплых слов о труде этих людей? И заключительное слово председателя тоже ушло на перечисление цифр и успехов. А разве мало в колхозе недостатков? Не надо далеко ходить. Остановимся на личном предложении Шербека, о котором говорил председатель. Как у председателя хватило совести назвать это успехом? Ведь товарищ Кучкаров своим упрямством чуть не сгубил колхоз, об этом все знают...
Шербек побледнел. Он хотел крикнуть: «Разве я виноват в этом? Ведь погода же!», но сдержался. Если плохая погода, что мог сделать Шербек? Была засуха, трава не росла, земля трескалась от зноя. Зима пришла рано. Сначала день и ночь лил дождь. У овец копыта были в грязи. Вдруг поднялся холодный ветер. Комья глины, висевшие на шерсти, стали твердые, как камешки. После мороза снег. В таких условиях искусственное осеменение овец проводили с трудом. Но ведь это ей не объяснишь! Шербек исподлобья посмотрел на Нигору.
Ходжабеков, оглядев оратора, подтолкнул сидящего рядом Шербека.
— Гляди, как разошлась эта ученая баба! Авторитет наш подрывает! Да еще где — перед публикой, — зашипел он на ухо Шербеку.
Шербек уже не мог слушать, что еще говорила Нигора. Он мял и расправлял листок бумаги, лежавший перед ним, пока, наконец, не разорвал его на мелкие куски. Когда кончилось собрание и Шербек вышел на улицу, ему показалось, что все смеются над ним. Неожиданно перед ним появился главный врач Акрам.
— Обязанность врача — лечить больных. Я удивляюсь Нигоре, что она лезет не в свое дело, — сказал он с сочувствием в голосе.
— А я удивляюсь вам, как могли вы подобрать такую языкастую сотрудницу. Эту местность называют Межгорьем. И лечить чабанов надо не языком, а делом, почаще ходить по горам. Боюсь, как бы она не сломала свои высокие каблуки о камни, — зло усмехнулся Шербек.
Вдруг послышался тихий, но внятный голос Нигоры, в котором Шербек почувствовал скорее скрытую боль, чем укоризну:
— Оказывается, и мужчины могут заниматься сплетнями?
Шербек вспотел. Он достал из кармана платок, чтобы вытереть лоб, собрался ответить, но Нигора резко повернулась и ушла.
— Спокойной ночи, мой друг, — сказал Акрам и протянул Шербеку свою выхоленную, женственную руку.
Шербек остался один. «Ну и пусть слышала! Ведь это правда», — сказал он про себя. Но успокоиться все равно не мог. Слова Нигоры все звенели в его ушах.
Вон Акрам догнал Нигору. Нагнувшись, он что-то зашептал ей на ухо, наверно одобряет ее словами: «Здорово вы его поддели, молодец!» Они нашли друг друга!
Шербек гневно провожал глазами белое платье Нигоры и тонкую фигуру Акрама, пока они не скрылись в темноте.
Когда он пришел домой, мать спала. Шербеку вспомнился прошлогодний случай, когда мать поссорилась с кем-то из-за него и потом долгое время переживала. «Хорошо, что она не пошла на собрание. А то бы...» — подумал он.
