— Посмотри на него, совсем ожил. А недавно лежал, чуть не сдох. В твоих уколах, оказывается, есть что-то магическое. Хорошие времена настали, сынок. Раньше, если заболеешь, говорили: «Бог послал болезнь, бог и снимет ее». Теперь не только для людей, но и для скота свой доктор. Смотри-ка, сын какого-то скотовода или деревенского кузнеца, отцы и деды которого прошли по жизни и ушли из этого мира с закрытыми глазами, становится доктором. — Бабакул задумался, потом прибавил: — Хорошее время настало.
Подытожив этими словами свои размышления, Бабакул встал, пошел за отарой, прямой и стройный, несмотря на свои годы.
Шербек опять остался один, но ход его мыслей был нарушен. Он взобрался на камень и посмотрел вокруг. На дальних холмах под дуновением ветра колыхалась еще не тронутая отарой высокая трава. Прямо над головой Шербека весело пел жаворонок, он то поднимался, то опускался, рассекая грудью воздух. Лысая гора отливала серебром. Она была великолепна. Вдруг Шербек увидел черные тучи, которые шли с запада. «Наверно, ливень будет», — подумал он и пошел к юрте, достал из сумки тетрадь и ручку, поставил число: «28 мая 1953 года». После недолгого раздумья продолжал:
«На теле баранов породы «рекорд» ясно видны изменения пигментации, но они мучаются сильной одышкой. Мне кажется, что это не от жары, а из-за разреженного воздуха. Несмотря на это, решили оставить их в горах и пасти отдельно, на тенистом склоне. В жаркие дни неразумно возвращать их в кишлак.
Мне показалось, что утеряны блеск и шелковистая мягкость шерсти. Так ли это?
...Ягнята растут нормально. По словам Бабакула, шерстью и жирностью они похожи на отца, а энергией — на мать».
Достав из кармана шерсть ягненка, Шербек пощупал ее. Потом снова начал писать: «Но все равно в шерсти много мертвых волосков. Должны ли мы этих овец-помесей с полумягкой шерстью размножать и дальше?
Шерсть грубовата. Да, это нас не удовлетворяет. Надо работать над вторым поколением, а это значит, полученных помесных овец нужно скрестить с породой «рекорд». Но есть другая опасность: в новом поколении может победить кровь «рекорда», и они не вынесут здешнего климата...»
Пока Шербек сидел, увлеченный своими записями, ветер усилился. Юрта покачивалась, деревянный остов и сцепы скрипели, словно прося помощи.
Шербек вышел из юрты и увидел серый столб пыли, поднимавшийся справа. Он уже захватил багровую от заката вершину Верблюжьего горба, сметая все на своем пути и увлекая прошлогоднюю сухую траву. Сердце Шербека беспокойно стучало. Он бегом вернулся в юрту, схватил двустволку Суванджана, вскочил на лошадь, что паслась поблизости, и поскакал во весь опор. Вот плоская вершина горы. Оказывается, он не зря беспокоился: козлы-вожаки, увлекая за собой всю отару, в панике бежали к пропасти, как будто за ними гналась стая голодных волков. В этот момент не только два чабана, но и десять крепких ребят вряд ли смогли бы остановить и направить их в другую сторону. Шербек, безжалостно стегая гнедого плетью, несся наперерез отаре.
Вот, выпучив от испуга глаза, серый козел резко остановился на самом краю пропасти. Шерсть у него поднялась дыбом, борода тряслась. Еще мгновение... Овцы, бегущие впереди, не смогут сдержать напор всей отары и неизбежно полетят в пропасть, а за ними последуют на свою погибель остальные. От этой мысли Шербека бросило в холодный пот. Он направил лошадь к краю пропасти, где стоял козел, загородив путь отаре, и нажал оба курка двустволки. От испуга лошадь подпрыгнула, как стальная пружина, и Шербек, как войлочная шапка, полетел на землю...
Очнулся он в юрте, бурана уже не было. Свежий запах влажной земли говорил о недавнем дожде, на камне, стоявшем посередине юрты, мигая, горел фонарь. Бабакул-ата, грустно почесывая седую бороду, сидел около Шербека.
— Ну, сынок, как себя чувствуешь? Испугал ты нас всех…
Лицо Шербека было искажено от боли.
— Лежи спокойно, сынок. Суванджана послал в кишлак. Скоро приведет доктора. Когда врач смажет и перевяжет твои раны, сразу поправишься.
Уверенный тон Бабакула подействовал на Шербека успокаивающе. Он не спускал глаз с двери, думая о том, что, как только придет врач, боль прекратится.
«А как с отарами?» Он вдруг вспомнил серого козла, который вел за собой овец к пропасти.
Этот серый козел в последнее время вообще был какой-то странный. Месяц назад, когда они переезжали на другое пастбище и подошли к Тентаксаю, этот козел вдруг упрямо остановился на берегу. Воды в речке было не так много, чтобы бояться, и холод был нестрашный. Но козлу ни крики, ни палки были нипочем. Он стоял как вкопанный. Шербек вынужден был взвалить этого пятипудового козла на лошадь, чтобы повести стадо через речку. Бабакул, сдерживая улыбку, тогда сказал: «И другие отары придется вести так же, сынок».
