Окрик мужа не подействовал на Зубайру даже как укус комара. Она обрадовалась, что увидит Назарова. Этот человек сделал им столько хорошего!
Пока готовился плов, наступил вечер. Зубайра накормила детей, переоделась, поставила на голову большое блюдо с пловом, завернутое в скатерть, и вслед за мужем вышла на улицу.
Вопросы один труднее другого одолевали Саидгази всю дорогу. Как обращаться к Назарову: «Товарищ Назаров» или как-нибудь по-другому? Как ни говори, а человек возвратился из лагеря, нужно делать все обдуманно. В то же время приехал в кишлак на машине секретаря райкома. Как же это понимать? Как бы там ни было, но, как говорят, «верхушки тополей качаются только при ветре». Произнеся про себя эту мудрую истину, Саидгази несколько успокоился, и мысли его приняли другое направление. Все-таки нельзя не признать, что у него есть способность предвидеть будущее. Эта глупая, как тыква, Зубайра, наверное, сейчас проклинает его, вспотев от тяжелой ноши на голове. А не понимает того, что несет не плов, а ключ к душе человека! В эту минуту Саидгази показалось, что в руках у него действительно ключ, а на груди Назарова — большой замок. Теперь вставить ключ в скважину, повернуть и рассмотреть, что там внутри. Отобрать полезное для себя, обезвредить опасное!
Саидгази огляделся. Оказывается, они уже у дома Нигоры. Два человека, перейдя мост через большой арык, вышли из калитки и направились прямо к ним. Занятые разговором, они не заметили Саидгази и Зубайры. Саидгази узнал их сразу: верзила, известный каждому в районе, — Туламат-усач. А тот, что идет рядом с ним в белом кителе, еле доставая головой до плеча собеседника, — Шербек. «Жених приходил навестить своего тестя», — подумал Саидгази. Вслед за ними из калитки вышли четыре старика. «Хорошо, что мы пришли позже. Поговорим вдоволь», — подумал Саидгази и, взяв под локоть Зубайру, подтолкнул ее вперед. Жена спокойно перешла мост и распахнула калитку. Электрический свет, словно ему было тесно во дворе, выплеснулся на темный мост. Изнутри вместе со светом вырвался громкий, веселый смех. Саидгази невольно вздрогнул, зажмурил глаза и отвернулся. Услышал, как какие-то женщины здоровались с Зубайрой. «Языки женщин быстро подходят друг к другу, а как я поздороваюсь с Назаровым?» — опять подумал он, но в это время чья-то сильная рука затащила его во двор и повлекла за собой. Он остановился лишь тогда, когда достиг супы. Сидевшие здесь в знак уважения встали с мест. А вот и Назаров. Саидгази быстро пробежал глазами с ног до головы: халат из бекасама[32], обвязанный двумя поясными платками, на голове новая чустская тюбетейка с белыми узорами. Такой же солидный, как раньше, только немного похудел, да редкие волосы под тюбетейкой посеребрились. В глазах все та же улыбка. Саидгази спохватился и, раскрыв объятия, пошел навстречу Назарову. Назаров, будто не заметив объятий Саидгази, подал ему руку. Саидгази уцепился за нее обеими руками и пробормотал: «Жив, друг мой?»
Назарову, видимо, показалось, что Саидгази хочет поцеловать его руку, поэтому он тихонько высвободил ее.
— А ты думал, что исчезну? — засмеялся Назаров. — Вот, — он отступил на шаг, расставил руки, словно говоря: «Смотри, любуйся». И в его улыбке и в голосе не было даже искорки обиды. Но Саидгази каким-то внутренним чутьем понял: «Знает... Все знает...»
Саидгази предложили почетное место. Он устроился поудобней, взглядом обежал вокруг: двор в праздничном убранстве, слышится веселый говор женщин, крики ребятишек, играющих в прятки. Между гостями как птица порхает Нигора в белом платье.
На супе, покрытой кошмой, старики, закрыв глаза и покачиваясь из стороны в сторону, слушают чудесную песню хафиза[33]. Назаров поднес пиалу с чаем к губам, а потом раздумал и поставил на достархан: не хотелось перебивать удовольствия. Прямо над головой Саидгази ослепительно горит электрическая лампочка. Вокруг нее вьется майский жук. Ударяясь о горячую лампочку, он, видимо, совсем ошалел. «Еще раз ударится — и конец», — подумал Саидгази. Нет, он не жалеет этого летуна, стремящегося к свету. Что ж, одним жуком станет меньше. Он с нетерпением стал ждать гибели жука. Вот он ударился о лампочку, упал. Снова ударился. Конец… конец... Саидгази печально закивал головой. Почему-то показалось, что стало темно в этом мире. Хе, да разве в этот момент хочется слушать песню! Слушать музыку — удел бездельников. А в жизни надо работать, действовать. Покойный отец не раз говаривал: «Богатство человека — на улице, его нужно уметь собрать». Помнится, однажды Назаров, увидев, как он вечером обносил глиняным дувалом приусадебный участок, в шутку заметил: «Саидгази, сам-то ты щуплый, а работаешь, как осел».
