— Тогда готовьтесь в дорогу вместе с отцом. А если что нужно, скажите мне. До свидания, — Шербек крепко пожал руку Халмураду.
«Как все-таки обманчива внешность человека, — подумал Шербек. — Ведь сначала, когда я увидел его узкие брюки, показалось, что он пустоголовый хлюст. А парнишка-то душевный, искренний и, несомненно, талантливый». Шербек оглянулся. Халмурад все еще стоял у калитки. Его одежда теперь уже не показалась Шербеку странной, наоборот, она очень идет ему. Халмурад помахал рукой. Шербек дружески помахал в ответ.
Вернувшись, Шербек еще раз проверил, все ли готово к выезду строительной бригады и бригады по заготовке сена. Еще раз переговорил с техниками-строителями, с Туламатом, который возглавлял эти бригады. Сказал, чтобы позаботились о Халмураде.
Наутро караван из двух верблюдов и четырех лошадей, нагруженный строительными материалами, продовольствием, посудой, потянулся в горы.
Проводив бригады, Шербек погрузился в обычные дневные заботы. Сегодня ему предстоял неприятный разговор с Мухаббат, женой Кузыбая. Когда комплектовали бригады, он попросил Туламата поговорить с Мухаббат: если она захочет поехать к мужу, пусть присоединяется к бригадам. Мухаббат, оказывается, ответила так: «Еще не хватало того, чтобы присоединиться к баранам и стать пищей для клещей. И не подумаю!» Шербек был возмущен и решил еще раз поговорить с этой женщиной.
Когда свежевыбритый, подтянутый Шербек вошел в свой кабинет, секретарь подал ему сводку по вчерашнему надою молока. Взглянул — и настроение испортилось. Но разговор об этом пришлось отложить, потому что в приемной уже собралось много народу. Это была молодежь, которую Шербек пригласил для серьезного разговора.
Когда все разместились в кабинете, Шербек начал:
— Среди нас нет посторонних. Поэтому поговорим начистоту. Все мы родились в Аксае. Не так ли?
— Так, — ответили присутствующие.
— Всем нам Аксай давал воду и хлеб, все, что нужно для жизни, не так ли?
— Да, конечно, — последовал ответ.
— Вы любите свой Аксай?
Девушки, глянув друг на друга, хихикнули.
— Еще бы! — сказал вихрастый лопоухий паренек. От смеха его раскосые глаза, казалось, еще более сузились, а вздернутый нос стал шире. — Никакое место не променяю на Аксай.
Парень, по имени Мансур, стоявший рядом, презрительно покосился на него и прошептал:
— Не поддавайся на удочку.
— Что-то сомневаюсь я в вашей любви, — продолжал Шербек. — Если бы вы действительно любили свой кишлак, где родились и выросли, то старались бы своим трудом сделать его еще красивее.
—Сначала дайте получить, как вы, высшее образование, а потом внесем свою лепту, — пробурчал Мансур, не отрывая взгляда от пола. — И в прошлом году и в этом заходил к Ходжабекову за справкой — не дал. Как будто если поступлю в институт, то ему не останется учебы, жадина!
Девушки тихонько хихикнули, парни одобрительно глядели, восхищенные его смелостью.
«А этот Мансур довольно хитер, — подумал Шербек. — Хочет сказать, что прежний председатель был плох, а ты хороший. С ним нужно быть осторожным».
— И правильно сделал Ходжабеков, что не дал справки, — неожиданно для всех сказал Шербек.
— Сами выучились, а до других дела нет!
— Какую же нужно было выдать справку?
— Какую?.. Ну... эту...
— Ну-ка, ты диктуй, а я буду записывать. Что молчишь? Может, написать: «Справка выдана в том, что член колхоза «Аксай» Мансур Агзамов после окончания школы работал два года чабаном в колхозе и хорошо себя зарекомендовал?» Или так: «Работал в полеводческой бригаде?» Говори же! Что, язык не поворачивается солгать? А еще говоришь «вы сами»... Если хочешь узнать обо мне, спроси у своего отца! Мое детство проходило не так, как твое. Не думай, что упрекаю. Отец погиб, когда я только родился. Потом все парни ушли на войну. На полях женщины, старики да мы, дети, копошились, как муравьи. Как помню себя, с тех пор и работаю в колхозе. Вместе с Бабакул-ата пас овец, был табельщиком, и работал, и учился. Четыре года служил в армии. В институт поступил, когда прошел школу труда, а не ныл, как вы: «Окончил десятилетку, не буду кетменем чапать!» Высшее образование для меня было лишь более высокой ступенью моего практического опыта. Перешагнул и эту ступень. Так какие еще есть у тебя вопросы?
— Извините, я не допрашивал вас, — пробормотал Мансур, покраснев до ушей. — Стыдно, понимаете, когда жена учится в институте, а муж никак не может поступить.
