Слова Кучкара снова зажгли ярость в сердце Туламата: эта ведьма еще оскорбляет их и оправдывает своего мужа и брата! Ведь он своими руками вынес тело Турдыкула, его жены и детей из горевшего дома. Их горячая кровь была на его руках! Туламат быстро плеснул керосин в комнату и, не слушая Кучкара, зажег спичку. Жена лавочника громко закричала, заплакали дети, ухватившись за подол ее платья. Умат-палван, стоявший позади Туламата, успел потушить огонь.
— Где твои муж и брат? Скажи, иначе мы растерзаем тебя на части! — гневно обратился он к жене лавочника.
В это время в маслобойне кто-то закричал:
— Эй, люди, сюда!
У Кучкара промелькнула мысль: «Неужели поймали?» Все бросились в ту сторону.
Посмотрев на Умат-палвана, который бежал рядом, наклонив свое тяжелое тело вперед, Кучкар подумал: «Сейчас он их съест!» На низком лбу Умат-палвана собрались морщины, расплющенный нос покраснел.
Когда они подбежали, люди вытаскивали из маслобойни что-то в мешках.
В дверях появился человек с огромным канаром, набитым пшеницей, из-за спины его торчали стволы винтовок. Следом за ним вышли еще шестеро с оружием. Последним протиснулся в дверь маленького роста чернявый джигит с мешком.
— Вот он! — закричали люди. — Бадалшо, расскажи, как ты нашел эти вещи!
Бадалшо до вступления в союз кошчи и получения земли работал у Абдулазиза-лавочника маслобоем. И теперь Кучкар ждал, что скажет этот скромный, молчаливый человек.
Бадалшо поставил на землю мешок, вытер лоб полой своего полосатого халата и снова стал повторять то, что уже говорил до прихода Кучкара.
— Ака, раньше я у Абдулазиза масло сбивал, вы знаете...
Кучкар кивнул головой.
— Я жил в маслобойне и поэтому знаю все как свои пять пальцев. — Он показал растопыренную пятерню. — Недавно я зашел в маслобойню и увидел, что моей комнатушки нет. На том месте, где была дверь, хозяин поставил стену. И теперь я подумал: «Может, за этой стеной курбаши?» Мы сломали ее и увидели мешки с пшеницей. Под ними — сундук. А в сундуке винтовки, патроны, сабли. Вот оно как!
Кучкар взял одну винтовку и стал рассматривать ее со всех сторон.
— Вот этими винтовками мы и уничтожим хозяев, — сказал он.
Кучкар приказал затащить канары с зерном обратно в маслобойню и повесить на дверь замок. Ключ отдал Умат-палвану.
— Это зерно общественное, — сказал он.
Все с этим согласились. Затем тут же на месте Кучкар начал показывать, как нужно обращаться с оружием. Вечером он оставил трех человек в доме Абдулазиза, а вокруг кишлака поставил сторожевых.
Бадалшо неприязненно посмотрел на своего друга, который храпел, обняв винтовку.
— Эй, ака! — стал он тормошить его.
Но тот пробормотал что-то и снова заснул.
С того места, где они лежали, была видна калитка, ведущая из сада Максума в горы. Позади буйно разросшийся клевер. Вдалеке монотонно шумела река. Бадалшо продрог на сырой земле. И, наверное, оттого, что его друг уснул и он остался в одиночестве, в голову лезли всякие мысли. Какие-то знакомые лица мелькали перед глазами. Одно, нежное, ласковое, — лицо девушки. Наверное, она уже замужем, у нее сейчас много детей. Отец ее не подпускал Бадалшо даже близко к своему порогу, говоря, что он нищий и его дочери не пара. Тут Бадалшо вспомнил, что Умат-палван вчера сказал ему: «Хорошую женщину для тебя нашел. Будешь жить у нее». Сегодня должны были получить окончательный ответ. Чтоб сгорели ваши дома, басмачи, вы испортили все эти дела!
Где-то в клевере заквакала лягушка. Приятель Бадалшо, лежавший в яме, все храпел, как будто соревнуясь с лягушкой. Этот храп раздражал Бадалшо.
— Сейчас он не проснется, даже если басмачи снимут с него штаны, — проговорил он. — Смотри, лежит, обняв винтовку, как жену!
Бадалшо встал, потирая затекшую ногу, и вдруг заметил тень возле садовой калитки Максума. Он спрятался за урючину и стал наблюдать. Это была женщина в парандже. Она неслышными, легкими шагами шла по дорожке, часто останавливалась и прислушивалась, оглядываясь вокруг.
— Ну и ну! — сказал про себя Бадалшо. — Как джейран скачет! Или она волшебная?! Что будет делать волшебница у Максума? Наверное, жена кары. Говорят, она стройная! — Огонь прошел по телу Бадалшо.
Он выглянул из-за урючины, осторожно, как кошка, пробрался на дорогу. «Не разбудить ли приятеля?» — подумал он, но сразу же отказался от этой мысли.
— Сам... — прошептал Бадалшо с пересохшим горлом и двинулся следом за женщиной в парандже.
Сабля, висевшая на поясе, волочилась по земле, задевала за траву и кусты, мешала быстро идти. Бадалшо приподнял полы халата вместе с саблей. Но сапоги... вот беда! Никогда не скрипевшие, сегодня они скрипят, как несмазанная телега.
