Серебряный город мечты (СИ) полностью

— Август, пятое. По завершению трапезы, покуда у всех нашлись свои дела, я, как и в ранние годы, пробралась в звёздную башню отца. Ныне она стоит позабытой всеми, разве что Лайош проявляет к ней интерес, однако ему запретили туда подниматься, поскольку не для мальчишеских развлечений она была возведена. И не для женских, а потому, по мнению матушки, делать мне там тоже нечего, но послушность, как и прежде, не является моей сильной стороной, посему ключи я стащила ещё поутру. Я прошла, открыв дверь, по нашей с отцом обсерватории и пылью, проводя рукой по предметам, замарала пальцы. Помнится, как звёзды сквозь круглое и стеклянное отверстие крыши он мне показывал, рассказывал о них, далёких и недостижимых, и, вспоминая Инеш, я загадывала желания. Я хранила важные тогда и смешные теперь секреты и сокровища в нашем с отцом тайнике. Наша забава и наш секрет, который и по сей день остался надёжным. Никто не догадался, что в стене есть подвижные сложными механизмами камни, на которые сами звёзды очевидно и просто указывают. Надо лишь вспомнить о Большой Медведице в мой день и том, что Киносура во времени всегда в центре… — я, ведя ногтем по строчкам, дочитываю задумчиво.

И вслух.

Поднимаю голову, чтобы на Дима взглянуть. Посмотреть, как зажигалку, присев на край стола, он рассеянно крутит.

Слушает.

— Киносура — Полярная звезда, в древности греки так называли, — он поясняет.

Вот только не сказать, что понятней становится.

Не улавливается.

— Очевидно и просто… — я повторяю, барабаню пальцами по исписанной шифром странице. — В центре чего всегда Полярная звезда? Малая Медведица, Большая… По Полярной звезде корабли ходили…

В нашем полушарии.

В Южном же полярная звезда — Сигма Октанта.

И, пожалуй, это всё, что о звёздах я знаю. Как-то не случилось в моей жизни астрономии, не проходилась она.

— Конь, привязанный к железному гвоздю, что вбит в небо. Так на Руси говорили о Медведицах. Конь, Большая Медведица, за сутки оббегает вокруг гвоздя, Полярной звезды, она же находится в Малой Медведице. Нам в школе рассказывали, — Дим говорит неторопливо.

Размеренно.

Поворачивает голову ко мне, когда я, произнося, перебираю:

— Киносура во времени всегда в центре. И гвоздь там, в центре. Бег за сутки. Сутки — это?.. Это двадцать четыре часа. Время. Тик-так, часики. Часы.

Круг.

И… и что-то ещё, вертится неуловимо в голове.

— Надо идти в замок. Может там…

…разобраться выйдет.

Простучать в крайнем случае стены, определить, где звук глухим станет. И если средневековую загадку отгадать не получится, то с кувалдой вернуться можно.

Или с молотком.

Или с чем-то ещё, чем стены ломают.

— Тогда пойдем, — Дим соглашается буднично.

Невозмутимо.

И просто.

— Сейчас?

— Пять вечера, Север, — он, задирая рукав толстовки, горящий циферблат показывает. — Успеем. И проверим. Быть может, там ничего и нет.

Возможно.

Слишком много времени прошло с тех пор, и тайник последней хозяйки Перштейнца уже сотню раз до нас отыскать могли. Или сама Альжбета ничего больше не клала, а потому найдем мы там необычной формы камень или пыль от некогда красивых осенних листьев, которые в детстве собирать принято.

Но… проверить надо.

Убедиться.

И Айта, который, взирая обиженно и печально, плюхается на задницу у входной двери, мы оставляем дома. Обещаем, что после погулять обязательно сходим и его любимых «погрызушек» купим.

— Мы быстро, собакен, — я, приседая перед ним, грустную морду двумя руками обхватываю, растолковываю. — Туда и обратно. Только посмотрим, а ты нас здесь подождешь, ладно? Ты пойми, Айт, башня эта совсем старая. И лестница ненадёжная. Стекло битое опять же есть, ты лапы поранишь. Помнишь, как в прошлый раз почти наступил? Там небезопасно.

И тебе, и нам.

Вот только нам нужно, необходимо туда подняться.

Обоим.

Пусть Дим и против, хмурится недовольно.