Наемникам наплевать – на чьей стороне сражаться. Согласно меткой пословице, за золото они готовы идти хоть на всадников Апокалипсиса. Однако для лихих парней из Черного Отряда эта пословица неожиданно становится реальностью…Их нанимают не короли, не графы – великие маги и чернокнижники. В мир скоро придет Дшерь Ночи – смертное воплощение мрачной богини Кины, несущей погибель всему живому, – и, согласно всем признакам, час ее пришествия все ближе?..Сила Властелина Зла после его смерти перетекла в таинственный Серебряный Клин – и за этим чудовищным артефактом уже ведется кровавая охота?..Наемники из Черного Отряда берутся за любую работу.И не только монстры и демоны, но даже боги боятся оказаться на стороне, против которой подрядились сражаться лучшие «солдаты удачи» мира!
Этот дневник – идея Ворона, но чувствую, он вряд ли бы ею так уж гордился, доведись ему прочитать, потому что в основном я намерен говорить правду. Хотя он и лучший мой друг.
Если уж Ворону что втемяшивалось в башку, то он своего всегда добивался. Готов был переться хоть на край света, пока не сотрет ноги до самой задницы. А потом еще пару-тройку миль на честном слове. Полупомешанный, это точно. Псих. Не то убийца, не то самоубийца. Но парень что надо. Решил Ворон с тобой закорешить – и он твой друг до гробовой доски. И всегда до зубов вооружен.
Зовут меня Кейс. Филодендрон Кейс. Спасибо матери. Об этом даже Ворон не знает, и именно поэтому я и в армию подался. Чтобы быть подальше от всех этих жуков навозных, клеящих подобные имена собственным детям. У меня было четыре брата и семь сестер, когда я последний раз пересчитывал их по головам. Каждого назвали в честь какого-нибудь чертова цветка.
Если девочку зовут Ирис или Роза, ладно уж. Но вот одного моего братца назвали Фиалкой, а другого Петуньей. Что же это за люди, способные сотворить такое с собственными детьми? Чем, к черту, имя Палач или Костыль, к примеру, хуже?
Жуки навозные.
Всю жизнь в земле роются, с восхода до заката. Картошку копают. Кабачки растят. Лук, огурцы, салат-шпинат, морковку долбаную. Турнепс. До сих пор на дух не переношу турнепс. Даже свинье такого не пожелаю. Вот и связался с армией, как только смог улизнуть.
Они пытались остановить меня. Отец, дядьки, братья, родные и двоюродные. Да только ничего у них не вышло. До сих пор поражаюсь, как один старый сержант, постаравшийся выглядеть очень плохим, умудрился опрокинуть весь мой клан.
Потому и хочу стать таким же. Ну эдаким, который может только встать и так глянуть, что у людей ноги сразу трястись начинают. Только, думаю, с этим надо родиться.
У Ворона это есть. Один взгляд на того, кто надумал его обдурить, – и у чудака морда белей бумаги.
Ну вот, подался я в армию, там меня сперва поднатаскали, а дальше потянул я солдатскую лямку. Служил вместе с Пером и Странником, служил с Шепотом. В основном, здесь, на севере. Что я нашел в армии – сам не знаю. Что служить, что картошку копать – почти без разницы. Но службу я знал, хотя стоило произвести меня в сержанты, как я тут же выкидывал какой-нибудь фортель и снова попадал в рядовые. Под конец я получил назначение в гвардию, в Курганье. Считалось, что это почетно, но я так не считал.
Вот там-то мы с Вороном и повстречались. Только тогда он звался Граем. Шпионил в пользу Белой Розы. А я этого не знал. И никто не знал, не то он давно бы уже червей кормил. Эдакий тихий, безобидный калека. Сам про себя он болтал, что служил с Хромым, пока ему в бою не изувечили ногу. Ютился Грай в заброшенной халупе, где устроился кое-как; на жизнь зарабатывал, выполняя за парней грязную работу. Платили гвардейцам неплохо, а девать деньги, кроме как на пьянки, им было некуда: на сто миль вокруг Курганья стеной стоял Великий Лес. Поэтому дел у Грая хватало. Тут – обувку почистить или полы надраить, там – лошадей выскрести.
Частенько он прибирался в полковой канцелярии и играл там с полковником в шахматы. Там-то мы впервые и столкнулись нос к носу.
И все же с ним что-то было не так с самого начала. Безотносительно к Белой Розе было очевидно, что он не беглый фермерский сын вроде меня. И не какой-нибудь там парень из городских трущоб, подмахнувший контракт потому, что больше никак не умел распорядиться своей никчемной жизнью. Нет, в нем чувствовался настоящий класс. И он мог его показать, когда хотел. Он был образован, знал не то пять, не то шесть языков, умел читать. А как-то раз я своими ушами слышал, как Грай толковал с одним стариком о таких вещах, в которых я смыслил не больше, чем деревенский петух в грамматике.
Тогда мне пришла идея: надо с ним покрепче сблизиться, а потом пусть он учит меня читать и писать.
Это старая известная истина. Эй, парень! Вступай в армию, бросай ферму, получай приключения, и жизнь будет великолепна. А научившись читать и писать, я могу уйти из армии со всеми ее приключениями, и все будет отлично.
Уверен.
Не знаю как остальные, но я не стал бы расспрашивать о подобных вещах. Но я твердо усвоил: от жизни получаешь не совсем то, чего ждешь, ну а то, что получаешь, мало удовлетворяет. Я, например, парень с запросами, а сейчас вынужден делить комнатуху на верхнем этаже с пьяницей, у которого большой талант вывернуть из себя все то, что он пропустил за воротник, примерно около ведра самого дешевого вина, какое сумел добыть.
Ну в общем, уломал я Ворона начать меня учить, и он стал в конечном счете моим приятелем, хотя и был колдуном. Это чуть не вышло мне боком, когда разразилась та мерзкая буря, и он вернулся, чтобы быть лазутчиком. К моему счастью, моим и его боссам пришлось объединиться, чтобы напасть на монстра в тех краях, за охрану которых нам, гвардейцам, так хорошо платили.
