Разобравшись с этими безделушками, Элвин объяснил, что создавать такие артефакты можно и самому, требуется только впечатать определенное заклинание в какой-то прочный материал и чаще всего для этого используют драгоценные камни, они лучше всего выдерживают тот мощный поток маны, который требуется пропустить сквозь предмет при его зачаровании, чтоб он стал артефактом. Для себя я точно уяснил, что любой артефакт это простая вещь с запечатанным в нее заклинанием для простоты его применения, особенно в бою если нужно долго готовить сложное и длинное заклинание, то можно просто не успеть его применить. С артефактом все становится в разы проще, особенно если ты не расположен к какой-то стихийной магии, то с такой побрякушкой у тебя появляется возможность ее использования, пусть и в виде одного заклинания, но все же лучше чем ничего.
После возвращения в замок, я поделился полученными знаниями с Миллой, подарил ей кулон и кристалл, который предложил вшить в пояс из ткани и носить его под одеждой, чтоб всегда была возможность в случае необходимости пополнять запас маны. Последние дни было очень много работы по подготовке к войне, но каждый вечер мы закрывались в подвале замка и делали кристаллы, которые потом зашивали в подкладку одежды и пояса. Днем при встрече с людьми мы незаметно брали у них ману и наполняли свои кристаллы. Каждый день в баронство и маркизат, приходили люди и вступали в ряды нашей гвардии, кузнецы изготавливали доспехи, оружие, стрелы и болты. Подмастерья у портных тоже не сидели без дела и занимались пошивом мундиров. В закрытой части казарм, кипела работа по снаряжению гранат порохом и поражающими элементами.
Спустя две недели после нашего возвращения началась война. Как и предполагалось, как только Флорентийцы завидели сбор королевской армии у границы, они выслали гонца к королю с обвинением в посягательстве на их государство и объявили войну.
— Ну, вот и началось — выдохнул я, присаживаясь на кресло в гостиной.
— Что? — поинтересовалась Милла.
— Война — спокойно ответил я, протягивая ей конверт полученный от гонца из баронства Рошиль.
— Закрываем границы владений?
— Да, сейчас подготовлю письмо для Генри, а ты, пожалуйста, найди Вика и распорядись чтоб усилил патрули на границах.
Северная граница Акталариса и Флорентиды, семь дней назад. Лагерь короля Алистора.
— Какова численность врага — интересовался Алистор у своего командующего.
— Примерно семь тысяч, две из которых конница, более тысячи лучников, столько же копейщиков, остальные пехота.
— Сколько солдат в нашем распоряжении?
— Всего шесть тысяч и что-то еще на подходе, но скорее всего, знать из дальних провинций пришлет одно отребье, которое и воевать-то не умеет, так что рассчитывать на них не приходится.
— Получается, что силы равны? Победить сможем?
— Сможем удержать врага, а о наступлении пока рано говорить. Ваше величество еще не видели тот сброд, что нам прислали ваши вассалы, у Флорентийцев обученная и слаженная армия, а у нас даже армией это назвать невозможно.
— Где герцоги?
— Ланос занял оборону на северо-восточной границе, Бринк ближе к западной ее части, Истоль и Стон проигнорировали ваш указ, прислали какой-то сброд из последних забулдыг, но сами не явились.
— Предатели! А где маркиз Рошиль?
— Он, как и герцоги, и тут ничего удивительного, Истоль и Рошиль младшие обручены, а, следовательно, смею предположить, что от него, как и от оппозиционеров особой помощи не будет.
— Объявите их предателями и вышлите войска для уничтожения мятежников! — рассвирепел король.
— Позвольте, возразить — старался образумить юного короля его командующий — если мы сейчас разделим армию, то рискуем не устоять и потерять королевство, более того, объявив их мятежниками, мы получим открытие второго фронта в тылу, они начнут защищаться и, воспользовавшись положением, нанесут нам удар в спину. Прошу, пока не принимать скоропалительных решений.
— Хорошо, я вам доверяю. Как только улучшится обстановка, займемся предателями!
Утром следующего дня, на огромном поле стояли две армии, генералы которых были готовы в любой момент перейти в атаку. Герцог Ланос вглядывался в глубину вражеского войска, заметив начало боевого построения конницы, на стороне врага, отдал приказ взвести луки и начать сближение только после обстрела противника.
