Но вместо Гефера к нему прибежали запыхавшийся дворцовый лекарь Иладар и придворный распорядитель Кеир.
Первый был до дрожи в коленках шокирован прекрасным самочувствием своего главного пациента и еле удержался на ногах, когда его увидел. Второй же невозмутимо вытащил пергамент, показывая, что готов услышать и записать распоряжения пришедшего в себя императора.
Сначала Айсиро выслушал лекаря. Тот таращился на повелителя почти квадратными глазами, держа за запястье и сканируя самочувствие, при этом торопливо рассказывал какую-то нелепицу о том, что два дня подряд император был почти при смерти… И о том, как они всей лечебницей пытались его спасти от жестокой лихорадки с бредом, с которой не справлялись никакие средства — ни магические, ни лекарственные. Только специальными составами можно было облегчить состояние…
Брови императора то хмурились, то ползли вверх от услышанного.
Всё это прекрасно объясняло, почему он не помнил произошедшее за последние два дня, почему не ел и не принимал ванну — потому что находился без сил в постели. Но никак не объясняло, почему накануне он принял ряд нелепейших решений.
На вопросы о местонахождении Гефера Иладар рассказал лишь, что вчера утром главный маг лично ухаживал за ним и готовил какое-то лекарство, облегчающее течение лихорадки. От него императору стало легче, но потом опять состояние ухудшилось. Они уже и не надеялись увидеть императора в добром здравии — настолько ему было плохо… А вот, поди ж ты, их господин сидит перед ними, жив и здоров, как будто его и не одолевала смертельная болезнь, похожая на проклятие, всего несколько часов назад.
Услышав о проклятии, Айсиро вздрогнул. Дрожащей рукой провёл по своим слипшимся от ночного пота волосам. Слабость, лечебница, измученное тело с неприятными запахами — всё говорило о том, что он услышал правду, а не бессмысленный бред, как подумалось в начале.
Похоже, его сильнейшее недомогание и в самом деле было связано со смертельным проклятием, от которого он страдал в последние месяцы. Ещё совещаясь с Гефером, Айсиро чувствовал себя на грани истощения от непрекращающегося кашля и головной боли. Но если болезнь, вызванная проклятием духов довела его до такого, то чем объяснить теперешнее почти абсолютное здоровье?
Неужели Геферу всё-таки удалось изловить мальчишку Максимиана и заставить того договориться с духами? Да, скорей всего, так всё и было. И даже если для этого понадобилась целая армия, он не пожалеет — теперь он отблагодарит Гефера так, как обещал!
Обрадованный, Айсиро подозвал к себе распорядителя и отдал приказания: организовать в его покоях купальню, после принести туда завтрак, ну а потом — сопроводить его с охраной в кабинет и пригласить туда Гефера.
Услышав, что главный маг всё ещё находится в Ланслет, правитель понимающе кивнул и поинтересовался подробностями похода.
Ответ он так и не получил.
Влетевший в палату начальник портальной службы сообщил, что через полчаса во дворец прибудет Алоиз — правительница Эранора, которая только что воспользовалась порталом, предназначенным для экстренных случаев… И теперь требует от императора личной аудиенции и объяснений о причинах нахождения стотысячной армии в полном вооружении у границ своего королевства.
Айсиро осознал, что вменяемую версию произошедшего придумать не успевает — тут успеть бы привести себя в порядок после болезни…
К тому же, он плохо представлял, как без своего главного мага будет говорить со взбешенной правительницей, обладающей сильнейшей магией в Империи.
Гефер, конечно, постарался на славу — мальчишку поймал, болезнь с проклятием убрал. Но лучше бы ему поспешить обратно вместе с армией, пока тут не разгорелась нечаянная война…
Император распорядился выделить себе для охраны десятерых лучших магов из дворцовой охранной службы.
Что ж, видимо, теперь остается только положиться на случай и импровизировать.
Глава 28. Сюрпризы мироздания
Свет зовёт к себе доброй силой, а Тьма — смертельно красива. Судьба так ревнива И не простит.
/СЛОТ, «Ангел и демон»/
Мак сидел на камне и смотрел на разгорающийся над пустыней рассвет.
Вместо «глаза» из двух лун, который уже давно исчез с небосвода, теперь над горизонтом занималось оранжево-розовое зарево, перечеркнутое серо-фиолетовыми полосами облаков.
Скоро дневное светило поднимется выше и в пустыне станет жарко. А в его душе жарко было уже давно, и вовсе не от повышающейся температуры. Огонь в душе и сердце вызвали истины, о которых он услышал в эту ночь.
Украдкой Мак бросал короткие взгляды на рваное пятно мрака перед ним, напоминающее сидящего на камне человека.
Они проговорили с Тенебрисом уже больше двух часов, а он всё задавал и задавал вопросы, слушая обстоятельные ответы Тени. Боялся себе признаться, что оттягивает момент, когда придётся сделать то, что задумал… Или его больше страшило само действие? Он так и не смог ответить на этот вопрос.
Если б можно было продлить этот разговор ещё на несколько часов… или даже дней. Он бы не отказался, и вопросов бы хватило.
