Черное облако поглотило очертания человека в белой мантии и через мгновение у окна уже никого не было.
— Ты же собирался стать магом белых мантий… Ты умеешь пользоваться силой черной луны? — прохрипел заметно удивленный Тенебрис.
— Воспользовался твоим советом, гнусная тварь! — Люциан снова смеялся. — Да и создавать собственные заклинания никто не запрещал.
Тенебрис, рыча, метался по залу, хватая воздух щупальцами, но выхватывал из мрака лишь пустоту.
Смех Люциана раздавался теперь из центра зала. При этом он отражался эхом от окон и стен, создавая иллюзию, будто они тоже смеялись.
Мак поймал себя на мысли, что это очень похоже на то, как встретил Тенебрис Люциана в начале Испытания, пытаясь запугать его своим смехом и невидимостью, только теперь они поменялись ролями.
Всё-таки находчивости для начинающего мага-новичка, коим был сейчас Люциан, ему не занимать. Но надолго ли хватит его изобретательности и сил? Вполне возможно, что у Тенебриса в арсенале есть более мощные заклинания, которые он не применил до сих пор.
Словно в ответ на мысли Мака, раздался оглушительный грохот из центра зала, где образовался какой-то фейерверк из бело-желтых искр. Мгновение спустя искры с приглушенным грохотом полетели от центра во все стороны, проникая даже сквозь колонны, и погасли, столкнувшись со стенами.
У окна появился силуэт человека в белой мантии, который пошатнулся и осел на пол.
— Ты не должен был убивать свое тело, — с трудом ворочая языком, прохрипел Люциан.
Мак чувствовал сейчас то же, что и он: привкус крови во рту, головокружение и тяжелым камнем навалившуюся слабость. В конце концов, пол словно притянул его к себе — щека коснулась твердой поверхности, а голос Тенебриса, возвышавшегося над ним черной тенью, донесся словно издалека.
— Эти раны не смертельны, вылечусь позже. Сейчас нет времени на твои капризы, несносный мальчишка!
— Капризы! — Люциан сделал попытку захохотать, но чуть не захлебнулся от крови, заполнившей рот. Повернув голову, он выкашлял кровавую жижу на пол. Крупные капли ещё оставались на губах, но поднять руку, чтобы стереть их не было ни сил, ни возможности из-за навалившейся на него тяжелой Тьмы. Мак видел глазами Люциана полупрозрачное лицо напротив и чувствовал, как от уголка губ по его щеке стекает кровь.
Тенебрис достал и положил ему на грудь непонятно откуда взявшийся красный прозрачный камень размером с большое яблоко. Скорее всего, его заранее принёс и спрятал в условленном месте темный эльф — ученик, который оказался вовсе не бывшим.
Камень мягко мерцал в свете луны, а искусно ограненная поверхность отбрасывала в стороны багряные блики. Маку показалось, что всё помещение залито кровью.
«Как страшно…» — пронеслось у него в голове. — «Можно ли выбраться из этого живым?»
Те же мысли мучили и Люциана. В попытке хоть что-то предпринять, он извернулся и камень съехал на пол.
Тенебрис, выругавшись, грубо приподнял голову Люциана за волосы и надел цепочку, на которой держался камень, тому на шею. Потом он сделал пас рукой и камень намертво закрепился по центру груди на белой мантии. Теперь, как бы не изворачивался Люциан, жуткий артефакт не сдвигался с места ни на миллиметр.
В конце концов, Тенебрису надоели его попытки вырваться и он обездвижил своему несостоявшемуся ученику ноги и руки, оставив лишь возможность двигать головой, а также открывать и закрывать глаза.
Люциан с глухим стоном перевёл глаза на окно, стараясь не смотреть на мерзкий полупрозрачный облик над собой, в котором лишь благодаря свету луны угадывалось лицо. Самой яркой и отчетливо различимой деталью на этом лице были глаза, которые светились каким-то матовым светом, а черные дыры зрачков выделялись на этом светящемся пространстве, как порталы, ведущие в самое сердце Тьмы.
А за окном, меж тем, красовались те самые три луны в своей полной силе, которые давали сегодня поддержку всем магам. И не только темным.
Там же, за этим окном, лежал целый мир с его бескрайними дорогами, просторными полями, уютными деревеньками и многолюдными городами… и с их жителями, хорошими и не очень.
Мир, которому он так хотел служить силой своей белой магии. Вот только — хочет ли этот мир, чтобы он служил ему?
Когда-то давно его учитель Флавиус говорил, что если маг хочет служить миру, то магия мира откликнется на это силой белой луны. Так принято считать. Так бывает чаще всего.
Но иногда магия мира может откликнуться иначе.
Лициана всегда интересовал вопрос: как?
На это Флавиус отвечал, что если так произойдёт, только один маг и мир будут знать суть этой связи и её ключ. Или ключи.
Пытаясь понять, что стоит за этими словами, Люциан изучил истории жизни таких магов — исключений из общего правила. Из древних манускриптов он узнал, что кто-то из них получал отклик магии мира от ветра, а кто-то — от огня. Были и получавшие отклик и силу от земли или воды. Встретились ему случаи ещё более странные — маги, получавшие силу магии от звездного света. И совсем уж необычными показались истории магов, у которых связь с магией мира происходила от… музыки.
