Я шел сквозь ночь. И бледной смерти пламяЛизнуло мне лицо и скрылось без следа…Лишь вечность зыблется ритмичными волнами.И с грустью, как во сне, я помню иногдаУгасший метеор в пустынях мирозданья,Седой кристалл в сверкающей пыли,Где Ангел, проклятый проклятием всезнанья,Живет меж складками морщинистой земли.1904<p>Гроза</p>
Див кличет по древию, велит послушати Волзе, Поморью, Посулью, Сурожу…
Запал багровый день. Над тусклою водойЗарницы синие трепещут беглой дрожью.Шуршит глухая степь сухим быльем и рожью,Вся млеет травами, вся дышит душной мглой.И тутнет, гулкая. Див кличет пред бедойАрдавде, Корсуню, Поморью, Посурожью –Земле незнаемой разносит весть Стрибожью:Птиц стоном убуди́, и вста звериный вой.С туч ветр плеснул дождем и мечется с испугомПо бледным заводям, по ярам, по яругам…Тьма прыщет молнии в зыбучее стекло…То, Землю древнюю тревожа долгим зовом,Обида вещая раскинула крылоНад гневным Сурожем и пенистым Азовом.1907<p>«Как Млечный Путь, любовь твоя…»</p>Как Млечный Путь, любовь твояВо мне мерцает влагой звездной,В зеркальных снах над водной безднойАлмазность пытки затая.Ты – слезный свет во тьме железной,Ты – горький звездный сок. А я –Я – помутневшие краяЗари слепой и бесполезной.И жаль мне ночи… Оттого ль,Что вечных звезд родная больНам новой смертью сердце скрепит?Как синий лед мой день… Смотри!И меркнет звезд алмазный трепетВ безбольном холоде зари.Март 1907Петербург<p>Солнце</p>Святое око дня, тоскующий гигант!Я сам в своей груди носил твой пламень пленный,Пронизан зрением, как белый бриллиантВ багровой тьме рождавшейся вселенной.Но ты, всезрящее, покинуло меня,И я внутри ослеп, вернувшись в чресла ночи.И вот простерли мы к тебе – истоку Дня –Земля – свои цветы и я – слепые очи.Невозвратимое! Ты гаснешь в высоте,Лучи призывные кидая издалека.Но я в своей душе возжгу иное окоИ землю поведу к сияющей мечте!1907Петербург<p>Полдень</p>Звонки стебли травы, и движенья зноя пахучи.Горы, как рыжие львы, стали на страже пустынь.В черно-синем огне расцветают медные тучи.Горечью дышит полынь.В ярых горнах долин, упоенных духом лаванды,Темным золотом смол медленно плавится зной.Нимбы света, венцы и сияний тяжких гирляндыМерно плывут над землей.«Травы древних могил, мы взросли из камней и праха,К зною из ночи и тьмы, к солнцу на зов возросли.К полдням вынесли мы, трепеща от сладкого страха,Мертвые тайны земли.В зное полдней глухих мы пьянеем, горькие травы.Млея по красным холмам, с иссиня-серых камней,Душный шлем фимиам – благовонья сладкой отравы –В море расплавленных дней».1907
