Но Людмила не понимала. Возить Ромку каждый день сюда утром и забирать вечером, значило забросить работу в электричке. Только, если Николай будет возить Ромку сюда один… Но она сама таскать сумки с товаром не сможет. Зато Николай сможет таскать, но объявить, что за товар у него в них и сколько он стоит, он не сможет. Это только так кажется, что зашёл в переполненный вагон, рот открыл и давай чирикать на все лады. Это чертовски трудно. Всякий раз, как на сцену выходить и так по двенадцать вагонов в двадцати электричках на дню. Народ в электричках злой, ершистый, кто-то спит и раздражается, когда громкие голоса продавцов его будят. Кто-то стоит в проходе, так как сидячие места все заняты, а тут продавец идёт в том же тесном проходе с тяжёлыми объемными сумками. Тут и до потасовки недалеко.
Поэтому и речи быть не может о том, чтобы им: Николаю и Людмиле разделиться для похода по электричкам. Один не может нести сумки, а другой не может рекламировать товар. Попросить старших детей возить Ромку в клинику тоже не вариант. Дочь вся в романах и дома появляется редко, а Игорь работает, грузчиком в магазине. Сейчас не такое время, чтобы раскидываться работой. Значит, возить Ромку будут родители, а торговля в электричках подождёт. В конце концов, они могут работать на дневных электричках. В них конечно, много не заработаешь, так как народу ездит днём совсем немного. Это либо студенты либо работники, которые едут с суток либо пенсионеры. У всех трёх категорий денег обычно нет. Самые хлебные электрички — вечерние и утренние, когда в кошельках ещё есть или уже есть монета. Народ по утрам не прочь купить кофе или что-то к чаю, а вечером — перекусить в электричке, если дорога домой длинная.
Женщина за стойкой по лицу Людмилы поняла, что, возможно, клиника теряет пациента, и предложила небольшую скидку. После оформления и подписания целой стопки бумаг со второго этажа спустился доктор, немолодой седой мужчина с удивительно спокойным и добродушным лицом. За ним семенила медсестра, долговязая девица в белом халате и шапочке. Она была в очках и постоянно их поправляла то ли от смущения то ли привычка у нее была такая. Доктор представился Вадимом Борисовичем и предложил осмотреть Ромку в кабинете в присутствии одного из родителей. Николай взял отпрыска за руку и вошёл за доктором в кабинет. Людмила осталась в холле наедине с администратором, которая продолжала работать с бумагами, лихо ставила печати и делала дырки дыроколом, и с долговязой медсестрой. Вдоль стены стояли стулья рядком, как в кинотеатре. Людмила расположилась на одном из них и закрыла глаза. Она услышала скрип сидения рядом с собой. Это была медсестра.
— Скажите, пожалуйста, а у вас много пациентов такого возраста как мой сын? — поинтересовалась Людмила.
— Да, бывают. Это напасть какая-то. Одно дело, когда на капельницу приходит взрослый мужик, который и сам понимает, что ему это нужно…и совсем другое, когда приходится колоть уже исколотые вены ребенка. Ваш колется? Или нюхает?
Людмила всхлипнула и помотала нечесанной головой. Она даже не причесалась с утра. Бессонная ночь вытянула из нее все силы. Она уже давно не девочка, как эта медсестричка, чтобы после такой ночи деловито щебетать и сносно себя чувствовать. Все, что она сейчас хотела, это уткнуться в широкое плечо мужа, плакать и забыться долгим глубоким сном и, чтобы, когда она проснулась бы ничего этого бы не было. А эта девица спрашивает, что употребляет ее сын! Из кабинета вышли. Доктор кивнул медсестре, она встала и подошла к Ромке, взяла его за руку и повела по лестнице на второй этаж. Ромка оглянулся на родителей и хитро ухмыльнулся. Людмила даже опешила. Что за чертовщина!
— Через четыре часа вы его можете забрать. Хотя я рекомендовал бы ему находится здесь круглосуточно. Естественно с одним из родителей, так как Роман несовершеннолетний.
— У нас нет возможности… — Николай отвёл глаза.
— Ни финансовой ни физической, — отчеканила Людмила, дополнив мужа.
— Что ж, — Вадим Борисович протянул крупную ладонь Николаю, — через четыре часа жду вас.
Супруги вышли на улицу. Людмила подняла голову и посмотрела на окно второго этажа, где находилась Ромкина палата. Здание клиники всем своим богатым видом говорило о том, что услуги по выведению из запоя пользовались успехом. Впереди маячило долгое время в виде четырех часов. Что делать? Электрички не ходили. Перерыв. Идти на автобусную станцию и возвращаться в поселок? Пересидеть дома два часа и обратно за Ромкой? Во что они ввязались? И поможет ли им это?
— Что тебе доктор сказал? Он вылечит его? Ромка перестанет употреблять?
— Он ничего не гарантирует, доктор этот! Ромку прокапают, а дальше дело за нами, он сказал, за семьёй. Хоть ремнями его вяжи!
Людмила почувствовала, как слабость в ногах не даёт ей и шагу ступить. Сердце закололо и сжалось.
