Но происшествие состояло не в их привычных склоках. Происшествие ждало их в клинике. В холле было прохладно, и стук шагов отзывался эхом. Женщина за стойкой вопреки ожиданиям не улыбалась. Как только они зашли, она вызвала доктора по внутренней связи. Борис Вадимович тут же показался на лестнице, и его лицо тоже было непривычно хмурым. Людмила побледнела. Что-то случилось. С Ромкой. Оказалось, что сразу же после их ухода, он выдернул капельницу, покинул палату и спустился в холл, где никого не было. Медсестра и администратор пошли в комнату для персонала, чтобы перекусить. Доктор работал у себя в кабинете на третьем этаже, консультировал важного пациента, который все не мог окончательно завязать с зелёным змием. Ромка зашёл за стойку, вытащил компьютер и скрылся из клиники.
— Мне бы не хотелось обращаться в милицию, — сокрушенно пробормотал доктор. — Думаю, что и в ваши планы не входит огласка, которая неминуемо повлечет за собой постановку на учёт, как в милицию, так и в наркодиспансер.
Николай хлопнул себя по бёдрам и стал мерить шагами холл клиники. Ему было стыдно перед Борисом Вадимовичем. Ему было очень жаль жену. Из ее глаз утекала энергия, заменяя ее мрачной покорностью. Он не узнавал ее. Если бы ему сейчас попался бы Ромка, он его бы "отколошматил" по-отцовски, от души! Сочувствия к Ромке он не испытывал, скорее недоумение. Как можно так хотеть эту дозу, чтобы не бояться ни гнева отцовского, ни милиции, ни обидеть мать? Что за тяга такая физическая?
— Давно он сбежал? — спросил Николай медсестру с красными заплаканными глазами.
— Сразу после вашего ухода. Я так думаю… Потому что даже первый флакон капельницы почти полный.
Людмила внезапно вскочила:
— Что, значит, я думаю? Вы что совсем за пациентами не смотрите? Не следите?
Медсестра растерянно замолкла и посмотрела на Бориса Вадимовича.
— У нас тут все лечение проходит на добровольной основе. Мы не можем привязывать вашего сына к койке. — Доктор поцокал языком и покачал головой. — Если вы хотите продолжать лечение, то придется обращаться в другие учреждения. Нам лечение Романа слишком дорого обходится. Мало того, что он сам компьютер стянул, так и данные, что в нем были теперь восстанавливать как-то придется… Боюсь, что вам нужно оплатить наши дополнительные расходы.
Так и вышло, что пришлось отказаться от лечения. Денег уже не было ни на лечение ни на возмещение убытков клинике. Нужно было работать, снова отвоевывать свое место в группировке торговцев. Ромка вернулся вечером того же дня, когда умыкнул компьютер из клиники. На вопрос, где компьютер, он заявил, что не крал его, что на него наговаривают. Николай не поверил ни единому слову Ромки, но разбираться с этими проблемами не было ни сил ни желания. За время отсутствия Николая и Людмилы в электричках скопилось много других проблем, от решения которых зависело само выживание их семьи. Впрочем, Ромка не сильно заботился о том, чтобы ему поверили. Людмила обыскала сына на предмет новых следов употребления, но по своей неопытности ничего не нашла. Конечно, было странно, что мальчик не притронулся к еде, но в целом, казалось, что недолгое лечение в клинике ему помогло. Для предотвращения рецидивов решено было запирать Ромку дома, а гулять только в сопровождении старшего брата. То, что Игорь окажется плохой нянькой, было понятно сразу, но выхода другого никто не нашел. Сестра дома почти не бывала, на нее рассчитывать не приходилось.
