Повернувшись к герцогине, он небрежно признал:
– Сочувствую, герцогиня, но вы только что стали вдовой.
– Мне не нужно сочувствовать, – не смогла та сдержать облегченного вздоха, – меня нужно поздравлять!
Народ, лишившийся своего предводителя, растерянно зашумел.
– Приступай, Амирель, – велел Феррун, отходя в сторону.
Она напряглась, уж очень много народу было вокруг, и тихо приказала:
– На колени!
Все, кого можно было окинуть глазом, опустились, изумленно глядя на нее. Сильвер подумал, что услышать то, что она говорит, в дальних рядах невозможно, но тем не менее ей подчинились все.
– Повторяйте за мной: признаем своим единственным королем Альберта Первого и его потомков! – люди громогласно повторили эти слова. – Клянемся верно служить ему и выполнять все его приказы! И все наши дети и внуки тоже будут исполнять эту клятву!
После того, как замолкло эхо всеобщей присяги на верность королю, Амирель повернулась к нему и спросила:
– Вы ничего не хотите сказать своим подданным, ваше величество?
Он смело вышел вперед.
– У наших границ стоит огромное войско, желающее даже не поработить, а уничтожить нас! Не знаю, сможем ли мы выстоять в этой войне, но просто так мы не сдадимся! Докажем всем, что в нашем народе царит боевой дух! Защитим наши дома, жен и детей от иноземных захватчиков! – громко и четко провозгласил он.
Сильвер тихонько сказал своим спутникам:
– Молодец! Именно сейчас, после мерзких откровений Борена его слова упали на благодатную почву!
Все закричали, приветствуя своего короля.
– А теперь расходитесь по домам, – велел им Альберт Первый, – и готовьтесь к сражению, оно не за горами.
Все пространство перед дворцом быстро опустело. Сильвер повернулся к Амирель, желая поздравить, и увидел, как у нее закатываются глаза и она теряет сознание. Он подхватил ее на руки, занес внутрь и положил на стоявший рядом диван.
– Сними с нее свой камень! – сердито попросил Ферруна. – Он ее убивает!
Сняв амулет, сияющий синеватыми огоньками, Феррун посмотрел на него и сказал:
– Серебро ночи здесь ни при чем. Она сама отдала слишком много сил, уж очень большая была толпа. Не думаю, чтоб с ней случилось что-то плохое.
Он положил руку ей на лоб, желая помочь, и прислушался. Потом вздохнул и пробормотал с досадой:
– Да, кровь не лечит кровь. Ничем помочь я ей не могу.
Альберт обреченно топтался рядом, в ужасе глядя на все больше бледнеющую спасительницу. Как ей помочь, он не знал и только приказал немедленно позвать целителя.
Убежавшая герцогиня вернулась с фиалом темного стекла, полного какой-то вонючей смесью, и поднесла его к носу Амирель. Та вдохнула, закашлялась и очнулась. Сильвер с горечью провел пальцами по ее вмиг запавшей щеке.
– У вас черные тени под глазами, – с ужасом вскрикнула Анисия, глядя на девушку. – И вы выглядите как восставший покойник!
Амирель села, обессиленно прислонившись к спинке дивана.
– Их было слишком много, – признала она, задыхаясь. – Такое напряжение мне не по силам.
– Да, с парой тысяч ты еще справляешься, но число поболее тебя убивает, – с досадой признал Феррун. – К южакам тебя выпускать нельзя.
– Боюсь, на них мое внушение и не подействует, – Амирель приложила тонкую руку ко лбу и энергично растерла кожу, чтоб прояснить гудевшую от напряжения голову. – Их шаманы наверняка умеют предотвращать что-либо подобное. Да и сами владеют даром внушения.
– Это так, – подтвердил Сильвер. – Иначе отчего даже воинственные и осторожные имгардцы попадаются на удочку этим сладкоголосым типам? Ведь ясно, что те лгут, причем нагло, но тем не менее все, кто с ними говорил, им верят.
Вошедший целитель подал Амирель фиал с густым душистым настоем. Понюхав его и даже лизнув, она медленно, маленькими глотками выпила все, вернула фиал и искренне поблагодарила сочувственно глядевшего на нее мужчину:
– Спасибо, мне стало гораздо легче.
– Рад был помочь! – он поклонился и ушел, оставив их заканчивать важный разговор.
– Но где и когда Борен встречался с этим жутким ханом? – герцогиня восторженно смотрела на спасшую их девушку, не забывая, однако, о государственных делах. – Я об этом ничего не слышала, хотя надо признать, о его темных делишках я мало что знаю, от меня все старательно скрывалось.
– Я благодарю вас, прекрасная Амирель, за наше спасение, – сверкая глазами, с искренним чувством сказал король, охваченный восторгом от нахлынувшего чувства облегчения, – если б не вы, нас ждала бы весьма печальная участь.
– А вы знаете, что не только те, кто был на площади, давали эту клятву? – Огилви смотрел на Амирель не столько с благоговением, сколько с опаской. – Все, кто был во дворце и даже не мог ничего слышать, все встали на колени и поклялись в верности нашему королю.
– Это так бывает всегда, внушение идет не словами, а образами, – Феррун небрежно поигрывал брошенным в него Бореном кинжалом и неожиданно добавил: – Но у меня осталось очень мало стрел.
– Я не знала, что на тебе кольчуга, – Амирель вспомнила, как от Ферруна отлетел этот самый кинжал. – Ты надел ее специально, зная, что амулет придется отдать мне?
