— Значит, чтобы уничтожить ревенанта, его сначала нужно лишить доступа к источнику магии? — переспросила Нив, в голосе которой смешались страх и заинтересованность.
— Верно. Нужно снять старое заклинание. — Я снова обратилась к жрицам: — Это место далеко отсюда?
Кайтриона поднялась со стула:
— Это не твоя забота. Ты возвращаешься в башню вместе с остальными.
— Что? — выдохнула я. — Нет!
Кайтриона начала вновь надевать доспехи из стали и кожи, упрямо избегая смотреть в нашу сторону. Нив села на подлокотник моего кресла, тяжело вздохнув и бросив на меня тревожный взгляд.
— Ты не уйдёшь отсюда без нас, — твёрдо заявила Олуэн.
— Кто меня остановит? — спросила Кайтриона с той горделивостью, которую она по праву заслуживала.
— Никто, ты, великолепная, славная дурочка, — отозвалась Олуэн. — Но я тоже знаю, где находится это место. И если понадобится, приведу их туда сама.
Косы Кайтрионы хлестнули воздух, когда она резко обернулась к Олуэн, глаза вспыхнули. Но Олуэн даже не вздрогнула.
— Я не такая уж хрупкая, Кейт, — сказала она тихо. — И она была моей Верховной Жрицей так же, как и твоей. Ты не должна идти туда одна.
— Это была моя ошибка, — хрипло ответила Кайтриона. — Я должна была…
— …Остановить сэра Бедивера от того, что он скрывал до вчерашнего дня? — предложила Нив. — Как именно? Расскажи нам — и тогда, может, мы позволим тебе пойти одной.
Пальцы Кейтрионы застыли на краге, челюсть сжалась.
— Все здесь понимают, насколько это опасно, — сказала я. — Но если мы объединимся, мы найдём способ остановить ревенанта и вернуть афам с кольцом.
— Ты по-прежнему хочешь завладеть Кольцом Рассеивания? — удивилась Олуэн. — Несмотря на всё, что теперь знаешь о нём?
— Если ритуал обновления не подействует, это может стать последней надеждой для моего брата, — ответила я.
Ноздри Кайтрионы раздулись от тяжёлого выдоха:
— Идём, если уж надо. Но только после того, как Олуэн закончит свою работу и восстановит силы у воды.
— Я в порядке, правда, — сказала Олуэн. — Я не чувствую усталости и точно не собираюсь растапливать целую бадью снега.
— Будешь, — твёрдо сказала Кайтриона. — Я не позволю тебе или кому-либо ещё пострадать.
Она вернулась к доспехам, поморщившись от боли, когда сдвинула плечо. Подняв руку к лицу, она попыталась затянуть ремешки зубами.
— Дай я помогу, — сказала Нив, подойдя ближе. — Я умею.
Кайтриона внезапно замерла, будто лиса, пойманная за хвост.
— Нет, правда, я могу сама…
Но слова её затихли, когда Нив мягко повернула её запястье и начала привычными движениями затягивать кожаные ремешки, будто делала это сотни раз.
Склонив голову над делом, Нив была так сосредоточена, что не заметила, как застыла другая девушка, как её жёсткое выражение лица смягчилось. Казалось, она даже не дышит — боясь, что Нив растворится, стоит ей пошевелиться.
Палец Олуэн ткнул мне в швы на руке, резким уколом вернув меня к реальности.
— Ай! — ойкнула я.
— Батюшки, — сказала Олуэн с выразительным взглядом. — Прими мои глубочайшие извинения за грубость.
Я подняла брови. Она подняла свои в ответ.
Эмрис наклонился ко мне через плечо, наблюдая, как она прикладывает к ране масло — по резкому запаху это было орегано — а затем втирает в кожу мягкую восковую мазь, разогретую между пальцами.
— Рана глубокая, — начала Олуэн, в голосе её прозвучала лёгкая дрожь. — Должно быть, тебе было ужасно больно, когда она… когда ревенант тебя порезала. — Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня. — Вивиан никогда бы так не поступила, если бы оставалась собой. Мне очень жаль.
— Я знаю. Но тебе не за что извиняться, — ответила я, поймав взгляд Эмриса. Он подарил мне тёплую, ободряющую улыбку — и я поняла, что больше не могу молчать об ещё одной важной вещи, узнанной в кургане. — Есть кое-что, что вы должны знать. Обо мне.
Все слушали с разной степенью ужаса. Олуэн пару раз казалась вот-вот прервёт меня вопросом, но сдержалась — до поры.
— У тебя действительно была серебряная кость? Это была не просто видимость? — спросила она, пристально глядя на швы.
Я напряглась:
— Блестела как начищенная монета. Видимо, я прогнила до самого основания.
Эмрис сжал мне плечо, но первой заговорила Нив:
— Это совсем не то, что ты себе надумала, — сказала она строго, подходя ближе. — Так что перестань себя жалеть.
Я раскрыла рот от возмущения.
— Да, ты жалеешь себя, и это понятно. Но это не делает твои худшие мысли правдой, — продолжила она. — А я-то думала, что волшебный огненный меч хоть немного поднимет тебе настроение.
— Ну… — вздохнула я. — Тут есть ещё кое-что, что я должна сказать.
Олуэн кивнула, когда я рассказала о снах, впитывая информацию с той же невозмутимостью, к которой я уже привыкла. Кайтриона отступила в тень, с выражением лица, которое я не смогла прочесть.
— Почему ты раньше ничего не сказала? — спросил Эмрис, обеспокоенный.
— Не знаю. Просто… не была уверена, что это вообще что-то значит. — Я повернулась к Олуэн. — Ты думаешь, это как-то связано с серебром?
